Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 165 – Рина Сивая

– Я же не слепая, Ань, – продолжила меж тем Лера. – Я вижу, как он смотрит на Сашку. И как смотрит на тебя. Человек с таким взглядом не собирается разводиться или отбирать у кого-то ребенка.

Я бы очень хотела ей поверить, но внутренний стопор, появившийся после той дурацкой бумажки, мешал это сделать. Поэтому я просто стояла, просто смотрела на сестру, а в голове уже звучал обратный отсчет до того момента, как знакомый, сводящий с ума запах его парфюма с нотками сандала наполнит легкие, вытесняя все остальное.

– Выслушай его, ладно? – последнее, что успела сказать Валерия, прежде чем мой мир снова обрел краски.

– Здравствуй, Ана.

Я поворачивалась медленно, словно могла этим отсрочить момент встречи. Верила, что успею собраться за это время? Что смогу нацепить маску, отключить эмоции и спокойно разговаривать?

Воздух застыл в легких колючим льдом. Сердце пропустило удар, потом забилось с такой бешеной скоростью, что звон в ушах заглушил шум улицы. Ноги стали ватными, а в груди что-то сжалось — больно и сладко одновременно. Словно нарыв прорвался, и из него хлынули сразу все чувства: гнев, тоска, надежда... и та самая проклятая любовь, которую не выжечь никакими бумагами. Мир сузился до его фигуры — широкой, напряженной, но такой родной, что предательская теплота разлилась по жилам вопреки всем обидам.

Уставший – вотна что первое обратила внимание. Его щетина, за которой Солер внимательно следил ежедневно, выглядела немного неряшливо. Круги под глазами так и кричали, что последние дни их обладатель плохо спал. Да и в целом цвет лица отдавал желтизной.

– Привет.

Вряд ли я выглядела лучше. Со сном у меня точно были проблемы – я долго не могла заснуть, рано просыпалась, а в промежутке между этим мучалась либо кошмарами, либо бессонницей. Не знаю, насколько эти проблемы были схожи с проблемами стоящего напротив мужчины, но некую солидарность я невольно отметила.

Мы молчали. Я, как могла, избегала взгляда Диего, рассматривая все, что придется: его мятую рубашку, руку, которой он прижимал к себе нашего сына, браслет, который Ди зачем-то до сих пор носил.

Солер тоже не спешил начинать разговор, а Лера неуютно переминалась с ноги на ногу, стоя за моим правым плечом – я слышала, как поскрипывали подошвы ее новых кед.

– Мамочка сказала, что если ты очень-очень попросишь прощения, она тебя простит.

Звонкий голос Александра, казалось, звучал на всю улицу, хотя на самом деле сын даже склонился ближе к отцу, чтобы сообщить это ему на ухо.

Краем глаза я заметила, как губы Ди изогнулись в скупой улыбке.

– Я очень-очень постараюсь, – ответил он нашему сыну и опустил того на землю.

– Эй, проказник, а как насчет во-о-он тех леденцов? – тут же подключилась Лера. – Выберешь мне самый вкусный? А папа с мамой пока займутся извинениями.

Саша что-то ответил, но я не услышала за нарастающим гулом в собственных ушах и бешеным стуком сердца, подступившим к самому горлу. Только смотрела, как две фигурки удалялись, оставляя меня наедине с собственными страхами.

И собственным мужем.

– Пройдемся? – предложил Диего и отступил в сторону, указывая рукой направление.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ноги были ватными, но я заставила себя сделать первый шаг. Мы пошли вдоль аллеи, и несколько минут царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь назойливым жужжанием шмелей в цветущих кустах жимолости и далекими, призрачными детскими голосами с площадки.