Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 31 – Виктория Кузьмина

Они выехали за город, к лесному озеру. Столы, мангал, корзины с едой. Солнце, редкое для промозглой осени, золотило пожухлую траву и гладь воды. Алина, по просьбе Насти и Лены, взяла на себя салаты. Ее руки, привыкшие к точности филологического анализа, аккуратно шинковали овощи, смешивали заправки. Это была медитация. Запах свежего лука, укропа, болгарского перца перебивал навязчивый шлейф дорогого парфюма и унижения, преследовавший ее в городе.

Она налила в кувшин домашний лимонад — кисло-сладкий, с мятой, рецепт отца. Пока мужчины — тренера Марат и Виктор, пара администраторов, охранник Димон — колдовали над шашлыком, она устроилась чуть поодаль на пледе, открыла ноутбук. Текст введения к своей дипломной речи требовал полировки.

Солнце грело спину, шелест листьев убаюкивал. На мгновение она забыла о Волкове, о долге, о боли. Была только мысль, текст и тихая радость от того, что Комиссар борется.

Волков приехал позже всех, на черном внедорожнике. Он вышел, осмотрел поляну холодным взглядом хозяина, проверяющего владения. Его взгляд скользнул по Алине, сидевшей с ноутбуком, потом по ее салатам, по кувшину лимонада. Он ничего не сказал, но Алина почувствовала, как солнечное тепло на ее спине сменилось ледяным холодком. Он принял участие в общем разговоре — коротко, резко, больше слушая. Марат шутил, рассказывал байки из своей боксерской юности. Лена делилась планами на новый сезон. Настя смеялась. Алина изредка вставляла реплику, ловя на себе тяжелый, неотрывный взгляд Волкова.

Он сидел чуть в стороне, опираясь спиной на колесо внедорожника, бокал с водой сегодняон не пил алкоголь так как приехал без водителя. Его губы были плотно сжаты, а в серых глазах бушевала знакомая черная буря — смесь скуки, раздражения и чего-то еще... Ревности? Контроля? Она не могла понять, но каждый его взгляд заставлял ее внутренне сжиматься. Один раз, когда Димон, добродушный здоровяк, похвалил ее лимонад и шутливо предложил открыть бар, Волков тихо, но отчетливо процедил сквозь зубы что-то вроде: «Болтун». Только Алина, сидевшая ближе всех, расслышала этот низкий, звериный рык. Она потупилась, чувствуя, как краска заливает щеки. Солнечный день померк.

Пикник закончился с первыми сумерками. Машины разъехались. Волков приказал Алине ехать с ним. Молчание в салоне внедорожника было густым, давящим. Он не повернул к ее дому, а въехал в подземный паркинг его пентхауса. Лифт. Холодный, стерильный холл его квартиры.

Он сбросил куртку на диван и развернувшись, начал растегивать ремень. Алина замерла как вкопанная. Ей хотелось развернутся и бежать без оглядки, подальше от него.

— На колени, сегодня обслужишь меня ртом. — приказал он, ровным не терпящим возражений голосом.

Отвращение, жгучее и тошнотворное, подкатило к горлу. Она вспомнила солнечный свет, смех Насти, запах шашлыка и свежих овощей — все это казалось сном на другой планете. Алина опустилась на колени на холодный паркет. Дрожь пробежала по спине. Она не умела. Не хотела. Боялась.

Он возвышался над ней и казался настолько огромным и пугающим. Она сглотнула вязкую слюну и потянулась руками к его ремню. Тело пробивала дрожь и озноб, а он стоял и смотрел на неё. И не было в этом взгляде никакой пощады. Он стянул трусы и брюки одним рывком.