Книга Не твоя жертва, страница 98 – Виктория Кузьмина

Она подняла голову, встретив попеременно взгляды двух Альф. В ее глазах не было ни вызова, ни покорности. Была пустота. Пустота выживающего любой ценой.

— Я согласна, — произнесла она тихо, но четко. — Я скажу то, что вы хотите. На Сходе.

Марат выпрямился, удовлетворение мелькнуло в его ледяных глазах. Саран лишь злобно усмехнулся, словно не веря ей, но не стал спорить.

— Хорошо, — кивнул Марат. — Завтра на рассвете. Будь готова. И помни: одно неверное движение, одна лишняя попытка… — он не закончил, но смысл был ясен.

Развернулся и вышел из камеры, не оглядываясь.

Саран задержался на мгновение. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по ее фигуре, по метке на шее. В нем читалось что-то… нездоровое. Голодное. Опасное. Он плюнул на земляной пол перед ней и вышел, хлопнув дверью. Железный засов щелкнул с ледяной окончательностью.

Лена осталась одна в полумраке. Дрожь, которую она сдерживала, прокатилась по телу волной. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь бешеной, бессильной ярости. Ярости на них. На Армана. На весь этот безумный мир оборотней, в который ее втянули насильно. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Согласие было ложью. Тактической уступкой. Покупкой времени. Теперь она знала их план. Значит, могла искать слабое место. Завтра… дорога. Возможно, шанс. Или новая, более страшная ловушка.

Она опустила руку на живот, ощущая под пальцами твердую выпуклость.

— Я выберусь, — прошептала она в темноту, голос был тихим, но твердым, как сталь. — Я выберусь для вас. Любой ценой.

Ее взгляд упал на темный угол, где лежало ведро. Ина проволоку под тюфяком. Любой ценой.

Спасибо за ваши комментарии! Вы вдохновляете меня!)

Слова Марата, брошенные в коридор перед уходом, прозвучали для Лены как приговор: «Останешься здесь, у двери. Не своди глаз. До рассвета». Шаги удалялись, а вместе с ними рушился ее хрупкий, отчаянный план. Один. Оборотень. Сидящий прямо за дверью. Как взломать замок проволокой перед его носом? Как проскользнуть незамеченной?

Воздух в камере внезапно стал густым, спертым. Давил на грудь. Отчаяние, холодное и липкое, попыталось обвить сердце.

Нет

Она вжалась спиной в холодный камень, закрыв глаза.

Выждать. Перегруппироваться. Спать.

Тело требовало отдыха, силы были на исходе после двух суток в этом аду. Завтра… завтра придется придумать что-то другое. На Сходе? В пути? Шанс должен представиться. Главное — дожить до утра.

Веки налились свинцом, сознание погружалось в мутную пучину, где кошмары переплетались с тупой болью в руке и жаром метки на шее…

Где ты, чертов Альфа?

Рычание. Глухое, звериное, прямо за дверью. Лена вздрогнула, не успев понять, спит ли еще. Потом глухой удар о стену, сдавленный стон, лязг металла о камень. И громогласный, пьяный, перекошенный яростью крик:

— Сука! Ты чё, слепой?! Под ноги лезешь?! Я те щас, мразь…

Голос был знакомым. Саран. Но искаженным хрипотой и алкоголем до неузнаваемости. Лена вскочила на кровати, сердце выпрыгивало из груди. Левая рука инстинктивно рванулась под тонкую подушку, пальцы сжали холодную, жесткую проволоку — ее единственное оружие, ее слабую надежду. Адреналин вскипел в крови, смывая остатки сна, обостряя все чувства до предела.

Дверь в камеру с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге, шатаясь, придерживаясь за косяк, стоял Саран. Его обычно симпатичное лицо было багровым, глаза мутными, безумными. Запах дешевого самогона и звериной злобы ударил в нос Лены, заставив сглотнуть тошноту. На полу у самых его ног лежал тот самый охранник — молодой оборотень, которого оставил Марат. Без сознания, лицо в крови. Видимо, Саран просто снес его с пути в пьяном угаре.