Книга Не твоя жертва, страница 61 – Виктория Кузьмина

Кто это? Где я?

Лена открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой, режущей боли. Слишком ярко! Солнечный свет, казалось, бил прямо в зрачки, заставляя слезы выступить на глазах. Мир плыл, рассеиваясь в светящемся мареве. Она с трудом подняла дрожащую руку, смахнула влагу с ресниц и, щурясь, попыталась разглядеть окружающее пространство.

Комната была ей абсолютно незнакома. Небольшая, с низким потолком, сплошь увешанным пучками сушеных трав: полынь, зверобой, душица, какие-то корни. Их терпкий, горьковато-пряный аромат висел в воздухе плотной пеленой, смешиваясь с запахом старого дерева и земли. На грубо сколоченных полках стояли ряды баночек и склянок с мутноватыми жидкостями и порошками непонятного цвета. Обстановка дышала древностью и чем-то... потусторонним.

Как я здесь оказалась?

Воспоминания были смутными, как разбитые осколки. Оборотень... запертая комната... потом темнота и кошмар с Денисом... Больше ничего.

— Проснулась, дитятко? — голос прозвучал ближе.

Лена вздрогнула, резко повернув голову к дверному проему. Там стояла женщина. Нет, старуха. Но такая, какой Лена никогда не видела. Возраст определить было невозможно — лицо, изборожденное глубокими морщинами, напоминало высохшую кору старого дуба, а седые волосы, заплетенные в толстую, тусклую косу, спускались почти до самого пола. Но глаза... Глаза остановили Лену. Они были необычайно светлыми — бледно-голубыми, как первый весенний лед на озере, прозрачными и невероятно холодными. В них читалось знание, от которого по спине пробежали мурашки.

— Кто вы? — голос Лены звучал хрипло от недавнего сна и напряжения. — Где я?

Старуха, не отвечая, завела руки за спину и медленно, с достоинством, подошла к кровати. Ее взгляд, пронзительный и оценивающий, не отрывался от Лены, словно пытался прочитать каждую мысль, заглянуть в самую душу. Лена нахмурилась — к таким испытующим взглядам она после капитана и Армана уже выработала определенный иммунитет, но этот... этот был иным. Глубоким, как колодец.

Старуха села на край кровати.Лена инстинктивно отодвинулась, но женщина лишь протянула руку. Не для рукопожатия. Ее натруженные, узловатые пальцы с легким шершавым прикосновением коснулись шеи Лены, затем медленно, почти ритуально, провели линию вниз, к пупку. Лена замерла. И только сейчас до нее дошло: она была совершенно голая под грубым, но чистым лоскутным одеялом, которое сползло до бедер. Волна жгучего стыда охватила ее.

— Ух, как зарделась, — старуха хмыкнула, и в ее голосе прозвучала старческая усмешка. — Чего стесняться-то? Я за свою жизнь всякого повидала, детка. Твои прелести — цветочки.

Лена яростно подтянула одеяло до самого подбородка, сжимая его в кулаках. Ей было плевать, что эта старуха "всякого повидала"! Ее вопрос так и остался без ответа.

— На, — женщина протянула ей аккуратно сложенную одежду: просторную хлопковую рубаху навыпуск и такие же свободные штаны. — Старое, но чистое. Другого нету. Надеюсь, сойдут.

Одежда действительно была старомодной и великоватой, пахла травами и солнцем, но после наготы она казалась спасением. Лена быстро натянула ее, чувствуя грубую ткань на коже, и заправила одеяло. Надо было выяснить, где она и что происходит. Туман в голове медленно рассеивался, высвобождая обрывочные, но жуткие картины: запертая комната в особняке Армана... и темнота после... после вида Дениса в луже крови.