Книга Не твоя жертва, страница 131 – Виктория Кузьмина

Его свободная рука сжалась в кулак, занесенаядля сокрушительного удара в висок. Арман, изо всех сил борясь с темнотой, наступающей от нехватки воздуха, собрался блокировать, зная, что это может не помочь против такой мощи.

В этот момент дверь палаты с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге стояла Лена. Бледная как смерть. Глаза — два уголька ярости, горевшие на белом лице. Губы были сжаты в тонкую линию. За ее спиной маячил Денис с выражением глубочайшей вины и ужаса на лице — он явно пытался ее удержать, но не смог.

— Я ТАК И ЗНАЛА!— ее голос прозвучал не как крик, а как удар кинжала — ледяной, резкий, режущий тишину. Она шагнула в палату, ее халат развевался. — АНУ-КА, РАССОСАЛИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! ПО РАЗНЫМ УГЛАМ!

Ее команда, полная неоспоримой власти и бешеной ярости, повисла в воздухе. Борислав Святозарович замер, его кулак все еще был занесен, но ярость в глазах на миг смешалась с шоком. Арман, задыхаясь, почувствовал, как железная хватка на его шее чуть ослабла от неожиданности. Денис застыл в дверях, будто надеясь стать невидимым.

Лена стояла посреди комнаты, дрожа от гнева, но не от страха. Она была центром бури, и ее приказ звучал как закон. Два могущественных оборотня, секунду назад готовые разорвать друг друга, были парализованы яростью хрупкой женщины, защищающей свое будущее и свое право на мир в этом проклятом мире.

Глаза медведя, полные первобытной ярости, прожигали его насквозь.

Волк внутри Армана глухо рычал, требуя ответить на вызов, но Альфа сдерживал его.

Причинить вред отцу Лены — значит навсегда потерять ее. А без нее... Без детей... — эта мысль была холоднее страха смерти.

Взгляд отца, полный ярости и шока, метнулся к дочери. Арман, кашлянув, оттолкнулся от стены, стараясь не выглядеть совсем уж разбитым, но не отходя далеко.

Боги, она великолепна в своей ярости. И страшно уязвима.

Лена уставилась на отца, ее грудь вздымалась от гнева.

— Папа! Что это только что было?! Зачем?! Объяснись!

Борислав Святозарович выпрямился во весь свой внушительный рост. Гнев в его глазах не утих, но смешался с холодной, сокрушающей уверенностью.

— Я прекрасно знаю природу вашей связи, Леночка, — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой силы. — Я почувствовал ее еще тогда, когда ты приехала ко мне. До того, как понял, что носишь его волчат. Он бросил уничтожающий взгляд на Армана. — По запаху. Запах рассказывает всё. Всегда. И запах твоей связи с ним... — он сделал паузу, и каждое следующее слово падало как камень: — Он кричит о насилии. О боли. О страхе. О том, что это было не по твоей воле.

Лена побледнела еще больше. Стыд и горечь подступили к горлу. Она знала, что отец обладает острым нюхом, но чтобы настолько...

Он почувствовал. Все. С самого начала.

— Почему ты ничего не спросил? Не дал мне объяснить? — выдохнула она, голос дрогнул.

— Мне хватило запаха, дочь, — ответил отец жестко. — Чтобы понять, что этот урод сделал с тобой. И что ты теперь связана с ним против своей воли, вынашиваешь его щенков! Его кулаки снова сжались. Арман напрягся, готовясь к новому удару, но не сводил глаз с Лены.

— Мы... Мы выяснили это между собой! — заявила Лена, делая шаг ближе к отцу, пытаясь заслонить собой Армана, хотя это было бессмысленно. — Не надо пытаться убить его! Это не решит ничего!