Книга Не твоя жертва, страница 124 – Виктория Кузьмина

Арман вздрогнул, будто ее слова были ударом. Он медленно повернулся к ней. В его глазах, обычно таких жестких и непроницаемых, плескалась целая буря чувств: вина, желание, растерянность, страх, нежность. Ему казалось, что губы слиплись намертво, а язык стал ватным и непослушным. Как начать? С чего?

После всего...

Он с усилием разомкнул губы. Голос был хриплым, сдавленным:

— Я... Я не знаю, что тебе сказать, — прошептал он. — Хочу так много сказать. Но... как будто не могу. Понимаешь? Словно все слова в мире, блядь, забыл.

Лена нахмурилась. Но не со злостью, а с каким-то странным, почти материнским упреком.

— Давай без "блядь", — сказала она спокойно, но твердо. — Что ты постоянно материшься? Ты что, других слов не знаешь? Без мата? — она смотрела на него, ожидая ответа, создавая то самое пространство для разговора, который он так отчаянно боялся начать. Раз могучий альфа не может, то хрупкой женщине придётся начать разговор первый.

Арман на миг остолбенел от ее прямого замечания про мат. Потом уголки его губ дрогнули, и он тихо усмехнулся. Звук был глухим, но теплым.

— Если это попытка воспитания, Птичка, — проговорил он, — то поздно. Я не щенок, которого можно отучить от дурных слов, — он посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнул огонек. — Но... у тебя будет возможность практиковаться. Долгая.

Лена покраснела, но не отвела взгляда. Вместо этого она спросила неожиданно:

— Сколько тебе лет?

Арман снова усмехнулся, на этот раз с легкой иронией.

— Тридцать восемь. По меркам оборотней еще молод. Силен, — он слегка выпрямил плечи.

— А давно управляешь кланом? — Лена подобрала ноги под себя на лавочке, повернувшись к нему боком.

— Негласно помогал старому Альфе с двадцати. Мудрый был волк. Учил. А когда он пал, — голос Армана стал жестче, — пришлось сразиться с претендентами. За место. И победить.

Лена нахмурилась.

— Сражаться за место? Это же средневековье какое-то! Почему бы не голосовать? Демократично.

Арман покачал головой, его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел вглубь веков.

— В нашем мире, Лена, главная валюта — сила. Не деньги, не связи. Сила. Физическая. Воля. Способность защитить свое. Мы подчиняемся этому закону испокон веков. Голосование, — он фыркнул, — это для людей, у которых нет клыков и когтей.

— А чем... Чем вообще занимается Альфа? — спросила Лена, искренне заинтересованно. — Кроме драк за власть и войн кланов?

Арман повернулся к ней, его глаза стали серьезными.

— Моя главная задача — обеспечить стае жизнь. И защиту. Контролировать, чтобы молодые горячие головы не натворили бед, чтобы старейшины не зарывались в свои амбиции. Предотвращать войны, когда это возможно, и вести их к победе, когда неизбежно, — он сделал паузу, его взгляд смягчился. — Заботиться о потомстве, оставшемся без попечения. О старых и слабых. Стая — это семья. Большая. Я — ее глава. И отец. В каком-то смысле.

Лена слушала, кивая. Но на его словах о потомстве ее рука инстинктивно легла на живот, на едва заметную выпуклость. Марфа рассказывала. Статистика. Ужасающая статистика о человеческих женщинах, вынашивающих оборотней. Выкидыши. Кровотечения. Смерть в родах или после. Сердце сжалось от леденящего страха. Она так хочет увидетьэтих двоих, почувствовать их в своих руках, но гарантий нет. Вообще нет.