Книга Два семестра волшебства, страница 116 – Салма Кальк

Утром она не услышала будильник, проспала до обеда и проснулась от того, что звонили в домофон снизу. Тьфу ты, парикмахер. И что это вообще такое, она никогда не просыпала, ни разу в жизни, и в последние три вечера даже не встречалась с Ирвином! И почему так?

Но если честно, то это вот «не встречалась с Ирвином» выглядело и ощущалось не очень-то и хорошо. Потому что в каждую свободную минуту её мысли были о нём, и о том, как у них всё было, и может быть ещё и о том, как всё будет, когда они снова окажутся наедине. И наверное, вечером, после приёма, они отправятся к ней или к нему?

А пока — отпереть дверь, принести извинения парикмахеру, заскочить на две минуты в ванную — и за дело.

Дело оказалось долгим — потому что волос у Айлинн много, и они длинные. Но — результат Айлинн очень понравился. Маги-парикмахеры умели уложить локоны так, что они не распрямлялись и не разваливались без укладочных средств, а идеально держали форму столько часов, сколько задано.

— На какое время фиксируем? Двенадцать часов? — спросила мастер.

Девушка её лет. Судя по потому, что видела Айлинн — отлично взаимодействует с волосами, отлично сочетает силу и материал, а живой материал — это отдельный вопрос, артефакторы работают с неживым. А все эти воздействия на людей — на грани артефакторики и целительства, хоть и называются прикладными. Ну и её студенты будут изучать взаимодействие с живой природой во втором семестре третьего курса, вряд ли раньше.

Но нужно было ответить на вопрос, и Айлинн задумалась — через двенадцать часов будет два часа ночи, третий. Хватит? Или лучше подольше?

— Восемнадцать, — ответила она.

— Хорошо, — кивнула мастер.

В итоге соломенная копна Айлинн превратилась в аккуратные волнистые волосы, часть которых была поднята в хвост на затылке, а остальные спадали на спину управляемым водопадом, и пара прядей обрамляла лицо. Годится.

После ухода мастера следовало чуть-чуть поесть и заняться остальным. Платье висело на плечиках, понему Айлинн просто прошлась руками, удаляя с деликатной ткани пылинки и заломы. Накрасилась она тоже сама — это в целом проще, чем сделать причёску. И как раз незадолго до пяти часов оделась, проверила содержимое сумочки — телефон, зеркало, помада, карточка — на всякий случай, что там ещё может быть нужно? Наверное, ничего. Если что-то пойдёт не так — то она просто вызовет такси и уедет домой.

Так, стоп. Всё пойдет так, как нужно. Иначе просто быть не может.

Вообще ей редко когда удавалось быстро успокоить себя саму, но тут не вышло долго думать — потому что Ирвин позвонил снизу. Кажется, спустя мгновение он уже был на её пороге — совершенно прекрасный. В смокинге и с бабочкой и в лаковых туфлях. Вот ведь, умеет и в цветастой рубашке, и вот так, да?

А он, её прекрасный Ирвин, просто стоял столбом, едва ли не с разинутым ртом.

— Айлинн, ты… — почему-то голос его стал хриплым. — Ты самая красивая девушка в мире.

Он шагнул к ней и кончиком пальца дотронулся до того места, где тонкая гладкая ткань прикрывала грудь — не полностью, на три четверти, вечернее же платье, нужно декольте. И от этого простого жеста её тоже всё равно что встряхнуло, захотелось зажмуриться и потянуться к нему…

Они целовались, и наверное, опоздали бы и опозорились, но у него зазвонил телефон.