Книга Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1, страница 4 – Elen Bergman

— Живы… значит, не зря.

Об остальных они не знали ничего. Море хранило молчание.

Свет медленно рождался над горизонтом. За их спинами осталась ночь — с цепями, кровью и штормом. Впереди была дорога. Тяжёлая, неизвестная, но своя.

И где-то в этой сырой, холодной тишине уже тянулась невидимая нить — родовая, упрямая, не знающая ни времени, ни моря.

…Я проснулась резко, будто меня выдернули из холодной воды.

Сердце билось тяжело, в ушах ещё стоял гул моря, а кожа помнила солёный ветер и хлёсткий дождь. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь. Потолок спальни был слишком ровным, слишком мирным — совсем не таким, как низкое северное небо, нависшее над каменистым берегом во сне.

Это был сон.

И в то же время — не совсем.

Мне казалось, будто я не просто наблюдала. Я была частью происходящего — шла рядом, дышала тем же воздухом, чувствовала холод, страх и ту упрямую, почти светлую волю к жизни, которая не сдаётся даже тогда, когда всё против неё. Такие сны приходят ко мне нечасто, но всегда — перед чем-то особенным. После них я долго прихожу в себя, словно душа возвращается не сразу, словно часть меня задерживается там, в другой эпохе.

Кто Я? Меня зовут Ирина Волкова.

Я живу в двадцать первом веке. Скоро мне исполнится шестьдесят пять, и я уже отпущу себя на пенсию. Я много лет работала — честно, до усталости, до привычки не жаловаться. Я успешный аудитор, из тех, кому доверяют сложные дела и неприятные вопросы, потому что я привыкла видеть реальность такой, какая она есть, без прикрас и самообмана.

У меня нет детей.

И именно поэтому в моей жизни есть лошади.

Это не замена — это связь. Глубокая, тихая, настоящая.

В конный клуб я пришла больше тридцати лет назад — почти случайно, после одного особенно тяжёлого года. Тогда мне сказали:

— Попробуйте. Лошади чувствуют тех, кто умеет держать боль внутри.

Я попробовала. И осталась.

Я люблю запах конюшни — тёплый, живой, настоящий. Люблю, как лошадь фыркает, узнавая шаги. Как тёплые губы осторожно берут яблоко с ладони. С ними не нужно притворяться. Они чувствуют страх, злость, усталость — и принимают, если ты честна.

— Ты опять к своей, — улыбается тренер, когда видит меня.

— А разве можно иначе? — отвечаю я и провожу ладонью по тёплой шее.

В седле я всегда была собой. Там не важны возраст, статус, одиночество. Там есть движение, дыхание, доверие. Иногда мне казалось, что именно лошади научили меня держать спину прямо — и в жизни тоже.

Я бездетна. И это — не просто строка в анкете, а мечта и боль, с которыми учишься жить. В браке я прожила всего три года. Мы хотелидетей — по-настоящему, до дрожи, до тихих разговоров по ночам и ладоней на ещё плоском животе. Не получилось.

— Прости, — сказал он тогда, глядя куда-то мимо.

— Я понимаю, — ответила я. И это была правда.

Он ушёл тихо, без скандалов, почти бережно. Я не виню его. Но иногда думаю: если бы судьба дала мне ребёнка, я была бы совсем другой женщиной. Возможно — мягче. Возможно — уязвимее.

Я живу одна. Ухоженная, собранная, с привычкой держать спину прямо. Фигура моя сохранила стройность — благодаря дисциплине, верховой езде и внутреннему ощущению меры. Макияж я люблю неброский — такой, который подчёркивает, а не прячет. Волосы у меня каштановые, давно поддерживаемые окрашиванием; я выбираю оттенок, каким он был у меня всегда — тёплый, живой.