Онлайн книга «Тигриный след»
|
Они отступили. Лес не царапнул, не защёлкнул зубами, не шипнул. Просто позволил уйти. --- Дома пахло пшеном, мёдом и мокрыми досками пола. Пока мужчины чинили то, что ещё можно было чинить без весны, Инна на лету сварганила «похлёбку на уставших ногах» из бабушкиной тетради: картофель, лук, пшено, лавр, чабрец — и терпение. Лада сидела на краю лавки, казалась чуть младше — то ли от еды, то ли от света. — Ты молодец, — сказала она так,будто признаётся в чём-то важном. — Я ревнивая. Но умею радоваться за тех, кто идёт ровно. — Спасибо, — удивилась собственной искренности Инна. — Я тоже ревнивая. Но мне есть чем заняться, кроме как ревновать. Вон у меня печь, козы, петли в лесу… и два соседа, которых нужно синхронизировать по часам. — Два соседа сами себя синхронизируют, — неторопливо отозвался Артём, появляясь в дверях так тихо, что печь не заметила. — Тебе — дом держать. — Держу, — ответила Инна. — Но если ваши часы спешат — скажите. Я могу подвести. Данила прыснул от смеха; Лада закатила глаза, но улыбка её стала меньше хищной. --- В конце дня в деревне шевельнулась весть: внизу, у моста, видели «фургон без букв», как сказал мальчишка с соседней улицы. То ли «ветеринарка», то ли «мобильная лаборатория», то ли чья-то «больничка на колёсах». Ерофей отмечал на карте точки, Савелий ругался не громко, а глубоко. Алёна разливала чай таким, кто шёл на дозор. Ульяна сидела у окна и мотала шерсть — не нитки, а время. — Ночью — не геройствуем, — сказал Савелий. — Смотрим, слышим, снимаем железо, не спорим языком, где хватает взгляда. Если загонят — ленточки оставлять своим цветом, не этим их пластиком. Поняли? — Все кивнули. Инна оказалась рядом с Артёмом и Данилой «на кругу»: её круг сегодня был шире — от калитки до яблони и до колоды у колонки. Она намазала руки мятой — бабушкин совет «если страшно — дай себе запах». В кармане — моток верёвки. На языке — слово «дом». — А юмор где? — шёпотом спросил Данила. — Без юмора лес глухнет. — Юмор — вон там, — Инна кивнула на огород. — Если Мурка придёт и утащит занавеску — смеёмся тихо. — Договорились, — улыбнулся он и незаметно коснулся костяшками её пальцев. Тёплая, короткая искра — и всё. --- Ночь пришла не падая — наделась, как тёплая шкурка. Сначала подкрался запах йода — тонкий, обидный. Потом шуршание шин на гравии — осторожное. Фары не зажигали — работали фонариками. Разговор — отрывистый, экономный. «Ставь», «быстрее», «не наступи», «проверь заряд». Слова не ругались — командовали. Инна услышала «холодное железо» раньше, чем увидела людей. И ещё — запах бумаги. Принтерный, ровный, как скука. Документы. Они пришли «по уму». — Сидим, — шепнул Артём. — Держим круг. Слева, у яблони, мелькнула тень — низкая,быстрая. Собака? Нет. Маленький «помощник», как в кино: дрон на коротких ногах — коробочка с колёсами и камерой на шее. Катился почти бесшумно, нюхал по-своему: инфракрасом. Ах вы ж… Инна глубоко вдохнула — и сдержала слово, которое больше подходит Даниле. Дрон подпрыгнул на корне и едва не поцеловал её верёвку — ту самую, которую она протянула ради «эстетики». Колесо мягко застряло. Инна не дёргала. Просто посмотрела на него так, как смотрят на кота, который стянул колбасу со стола: с любовью и пониманием ситуации. Дрон повизжал моторчиком, как ребёнок на качелях, и затих. |