Книга Сердце Белого бога, страница 1 – Рина Белая

Черное небо, в котором нет света — есть абсолютный мрак.

Принимая жизнь и обретая опыт, мы наполняем свою душу светом.

Свет есть источник энергии, силы и свободы.

Жизнь каждого перевертыша зависит от этого света. Чем больше опыта накопила его душа, тем свободнее течет в его теле энергия, тем сильнее его дух и воля.

Мне досталась душа черная, как вулканическое стекло. А это значит, что мысли и чувства других перевертышей легко проникают в меня, смешиваются с моими мыслями и меняют мое восприятие.

Двойная солнечная система Тацет и Рете.

Планета Сатая.

Присев на небольшом каменном уступе, я окинула взглядом пестрящий кратерами пейзаж.

Выглянув из-за горизонта, Рете начала свой путь по небосводу.

Разбивая холодные цвета ночи, маленькое солнце протянуло к Сатае свои лучи. Под мерный стук сердца кружево ее света скатилось с отвесных скал, завораживающе-медленно пробежало по островкам редкой травы и проблесками задержалось в цепи глубоких кратеров, наполненных невероятно холодной водой. Большое содержание минералов наградило воду разнообразием оттенков серого и фиолетового, а гладкие очертания кратера, отражая свет, вплели в нее ускользающие от восприятия потрясающе красивые проблески.

В нос ударил сладковато-горький аромат, я оглянулась по сторонам.

Меж морщинистых островков камня потянулись к свету диковинные растения. Собранные на их стеблях почки-шарики темнели на глазах. Раздуваясь, они лопались, привлекая внимание сильным ароматом.

Я протянула руку к душистому стеблю. Пальцы сомкнулись на зрелом шарике, ощутив его кривизну и узловатость. Под давлением разбухшие маренговые усики натянулись и тут же выбросили на камень мутную синеватую жижу.

Мир оживал, наполняясь теплом и светом.

Холод и тьма отступали. Вместе с ними уходила смерть. А смертей за эту зиму накопилось столько, что, казалось, еще немного — и сердце всего мира перестанет биться. Умирали старики, не выдерживали холода дети, тихо и медленно угасали женщины, незаметно из жизни уходили все.

Мимо пронеслось воспоминание: молодая самка с детенышем, попавшие в капкан холода. Не тающий на губах иней, вырванное из груди дыхание и совсем маленькие ладошки, застывшие, как вода в кратере.

Их провожали всей стаей.

Не смогла я забыть и заволоченное белой вуалью тело, лежащее на дне ущелья. Мне следовало пройти мимо изломанного тела охотника — мои силы были на исходе — но я не смогла. Я не знала, удалось ли ему призвать с бескрайних просторов духов-предков, чтобы приняли они его душу в свою стаю, чтобы смогла она переродиться и продолжить путь в новом теле, или его сердце перестало биться раньше. Усталая и измученная, я приняла человеческую форму, упала перед ним на колени и под стоны вьюги, ослепляющие взор мутной тиной, запела призывную песню.

Была ли в этом необходимость? Сказать сложно. Для перевертыша с душой, которая только начала свой путь, многие, привычные для других вещи становятся невыполнимыми. Я не могу почувствовать энергию в чужом теле, не могу определить, покинула ли его душа. И уж тем более не могу управлять энергиями сохранения и разрушения. Но самое страшное — я не могу управлять даже своими мыслями. Мои чувства неясны и постоянно меняются…

Может, поэтому у меня такая сильная связь с внутренним зверем? Зверь научил меня доверию — ведь невозможно доверять охоту тому, на кого ты не можешь положиться.