Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 61 – Рина Белая

Прислушалась.

Снаружи — возня, смех, визг.

Ребятишки носились по снегу, перекликались, хохотали.

И ни малейшего намека на вьюгу.

Это было странно.

Еще вчера ветер выл, словно живой, резал лицо, рвал дыхание.

А теперь — тишина, и в ней звенит детский смех.

Отложив пальто, подошла к выходу, чуть приподняла край шкуры и выглянула наружу.

Мир был тем же, и в то же время иным. Слишком тихим, слишком ясным, словно сама метель решила сделать передышку.

Я вышла наружу, сделала несколько шагов и замерла. Мимо меня прошли две девушки — те самые, из внутреннего круга Хранительницы. Я склонила голову, отдавая должное уважение.

Но они, словно не заметив меня, прошли мимо. Я выдохнула. Только теперь поняла, насколько сильно сжала плечи, как напряжено было тело, будто все это время ожидало удара.

Я неслышно отошла в сторону и спряталась в тени одного из домов. С этого места открывался вид на небольшую поляну, где возились дети.

Они носились по снегу, визжали, толкались, смеялись — но за шумом и смехом пряталось нечто большее, чем просто игра.

Старшие, пригнувшись, прятались за сугробами, выжидали, наблюдали. Младшие пытались прорваться к центру поляны, где кто-то изображал добычу — свернувшийся в клубок, он должен был не шевелиться, пока его не коснутся.

Кто-то полз по насту, затаив дыхание, кто-то отвлекалвнимание, бросаясь в атаку с громким визгом. Иногда малыши срывались все разом, но тут же попадались и падали моськами в снег, сбитые старшими. И все начиналось заново, с хохотом и дружескими толчками.

Это не просто детская забава — так стая учит своих малышей двигаться бесшумно, чувствовать направление ветра, угадывать запах и шаг противника.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри теплеет. Я всегда любила детей.

Когда-то, давным-давно, мечтала о своих. Представляла, как буду держать малыша на руках, учить ходить, слушать дыхание ветра, охотиться.

Но теперь знала наверняка — я не позволю ребенку родиться с тьмой в душе. Не дам ему пройти через то, что пришлось пережить мне.

Лучше пусть не будет ничего — ни колыбели, ни первой улыбки — чем обречь новую жизнь на путь, полный одиночества и боли.

Я улыбнулась, наблюдая, как один мальчишка, упав в снег, мгновенно перекатился, увернулся от удара и, смеясь, вскочил обратно. Маленький хищник — еще не знает, кем станет, но уже несет в себе силу и ярость будущего охотника.

И вдруг, воздух за спиной изменился. Еще миг назад там была пустота, просто ветер, скользящий по шее, — а теперь дыхание. Теплое и слишком близкое.

Я вздрогнула и обернулась. Сердце ухнуло вниз, ладони сжались сами собой, но почти сразу на смену испугу пришел гнев.

Как он делает это? Почему я, охотница, привыкшая улавливать малейшее движение воздуха, не слышу его шагов? Не чувствую запаха, не замечаю присутствия, пока он не окажется совсем рядом?

Что со мной не так? Растеряла все свои навыки, живя в тепле поместья Виктора? Забыла все, чему учила стая?

— Потому что я — часть безмолвного холода, — ответил он, и в этих словах не было ни хвастовства, ни угрозы, только уверенность того, кто слишком хорошо знает свою природу.

И в тот же миг, как вспышка, пришло осознание.

Я — низшая.

А он — бог. Существо, которое чувствует мои эмоции, слышит мои мысли. Для него мое раздражение и прямой взгляд не могли остаться незамеченными.