Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 58 – Рина Белая

— Как будет велено, — голос ее оставался ровным, но в нем звенел холод.

Повернувшись, она сделала знак. Несколько девушек из внутреннего круга шагнули вперед, почтительно склонили головы и приблизились к Высшей. Их движения были безупречны — отточенные, словно сама Хранительница заранее готовила их к этому моменту.

Девушки, не поднимая глаз, повели высшую прочь — туда, где сквозь снег темнели контуры домов.

Мы же последовали за Хранительницей, и вскоре оказались у низкого строения, вросшего в ледяную землю. Его стены были сложены из плотных серых плит, скованных льдом, отчего дом напоминал панцирь древнего зверя. Вход прикрывала тяжелая шкура.

Внутри было холодно. Пол устилали шкуры — мягкие, густые, разныхоттенков: от серебристо-серого до почти черного. На стенах висели подвески из костей и отполированных черепков. Когда по комнате проходил сквозняк, они звенели — тихо, будто переговариваясь между собой. У дальней стены стояли вместилища для вещей — широкие корзины, сплетенные из гибких жил. В них, аккуратно свернутые, лежали лоскуты ткани, костяные иглы, катушки с нитями, натянутой на тонкие кольца из слюды. Все выглядело просто, но было продумано до мелочей.

Я остановилась у порога, не решаясь пройти дальше. В этом доме все дышало порядком, покоем и памятью. Даже в простоте ощущалась сила — та, что удерживает стаю вместе.

Хранительница задержалась у входа. Ее взгляд на мгновение остановился на мне — без выражения, без тепла, но с тем немым пониманием, что спорить опасно для жизни стаи. Она подняла руку в приглашающем жесте.

Входить не хотелось. Но я сделала шаг внутрь. Тяжелая шкура за спиной опустилась, отсекая нас от звуков снаружи. Ее шаги стихли быстро, словно она растворилась в снегу.

Я осталась с ним наедине.

В узком пространстве, где даже углов не было — только плавные линии, давящие тишиной.

Я стояла и смотрела в пол, стараясь не думать.

Но не думать не получалось.

Сознание, как у любого человека, подсовывало мысль за мыслью — настойчиво, почти издевательски.

Каждая новая казалась нелепее предыдущей, пока не превращалась в тугой узел, затягивающийся все сильнее.

Наверное, если бы с неба вдруг обрушились молнии, испепеляя все живое, я бы удивилась меньше, чем тому, что происходило сейчас.

Он сел у стены и закрыл глаза.

Я продолжала стоять и смотреть в пол, пока не поняла, что больше не могу. Не могу быть собой, не могу оставаться рядом с ним в этом теле, где каждая мысль режет изнутри.

Я сбросила одежду и призвала зверя.

Тепло человеческой кожи уступило место черной шкуре. Он не любил мою звериную ипостась — я знала это. Но только так я могла спасти себя.

В шкуре зверя все человеческое уходит. Мысли рассеиваются. Исчезают страхи, сомнения, слова. Мир теряет очертания и краски — остаются только запах, движение воздуха, мерное биение сердца. И тишина в сознании.

Я некоторое время просто стояла, наслаждаясь этим мгновением покоя, а потом улеглась на шкуры. Закрыла глаза и прислушалась к звукам вьюги за стеной.

И вдруг почувствовала нечто странное. Оно обняло меня мягко, как дыхание живого тела. Настолько ощутимо, что я даже почувствовала вес — легкое давление, будто кто-то накрыл меня плащом. Я вздрогнула и открыла глаза.

Он все так же сидел у стены, неподвижный, с закрытыми глазами.