Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 30 – Рина Белая

Когда он вышел, на нем был теплый халат, накинутый поверх пижамы. Волосы слегка влажные. Запах — резкий, с нотками мыла и металла. Но воздух вокруг него дрожал не от пара — от напряжения. Оно буквально окутывало все вокруг.

«Оно и понятно. Времени почти не осталось, — прозвучал в сознании голос Тенеры. — Пора прощаться».

И вдруг…

Проходя мимо меня, он резко остановился — и, прежде чем я успела понять, что происходит, всадил в мою холку тонкую иглу.

Боль обожгла не тело — разум.

Почему? Почему каждый раз, когда я начинаю доверять мужчине — он обязательно предает?

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванулась, яростно, с силой, что приходит только от отчаяния. Мои клыки вонзились в его руку — ту самую, которую он будто нарочно оставил перед моей мордой. Кожа, мышцы — я почувствовала, как все это рвется под напором моих челюстей. Почувствовала вкус его крови, горячей, солоноватой, человеческой.

Он не отдернул руку. Лишь зашипел от боли, но остался на месте. Как будто… ждал этого.

Мое сознание мутнело. Волна тяжести накрывала с ног до головы. Я пыталась держаться, но хватка слабела.

И прежде чем тьма сомкнулась, я услышала его голос:

— Прости… но если есть хотя бы призрачный шанс сохранить тебе жизнь — я использую его.

* * *

Мелодиялилась из-под его пальцев — ровная, безупречная, как застывший свет звезд, — и вдруг споткнулась.

Один неверный аккорд.

Пальцы застыли над клавишами.

Музыка исчезла.

Такое не случалось… сотни лет.

Он замер. В комнате воцарилась тишина — густая, почти осязаемая.

Низшая.

Она ослушалась его прямого приказа.

Такое… возможно?

Даже лорды, чьи души пульсируют светом, не смели игнорировать его волю.

А она…

Черная душа, слабая словно корень, вырванный из земли. Созданная лишь для того, чтобы отражать чужие мысли, чужие желания. Она должна была повиноваться без раздумий — как тень следует за светом.

Но полночь давно миновала.

А ее все не было.

Почему?

Холод начал расползаться по комнате. Глянцевый корпус рояля покрылся инеем. Сначала — едва заметным. Потом — плотнее. И вот уже морозные узоры, изломанные и острые, потянулись от клавиш и корпуса к крышке.

Он вновь позволил гневу вырваться наружу — и тот, не встретив преграды, сковал все вокруг ледяной тишиной.

И виною всему — низшая.

Неугодная.

Он провел ладонью по замерзшей поверхности рояля. Кожа не чувствовала холода, ведь он сам был его источником.

Завтра.

Он решит это проблему.

Но не сейчас.

Потому что сейчас…

Он даст ей эту ночь.

А потом…

Потом он напомнит ей, что значит гнев Белого бога.

Сознание вспыхнуло резко — даже болезненно резко.

Воздух вокруг мгновенно стал тяжелым, густым, словно перед грозой.

Я лежала на полу.

А напротив сидел Виктор. Лицо — бледное, уставшее, будто он не сомкнул глаз всю ночь.

Я резко поднялась. Мышцы — затекшие, будто налитые свинцом, — отозвались болью, но ее тут же сожгла другая сила.

Ярость.

Горячая. Бешеная. Обжигающая изнутри.

Я чувствовала, как волна злости проносится по телу: от холки до самых кончиков когтей. Сердце колотилось, глухо, отчетливо — и каждый удар будто толкал меня вперед, приказывая разорвать его. Без предупреждения. Без раздумий.

Но Виктор не двигался.

Он просто смотрел. Спокойно, внимательно.

И это… остановило.

Когда первый порыв прошел, когда красная пелена перед глазами медленно спала, я заставила себя выпрямиться и отвернулась. Уставилась в окно.