Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 44 – Барбара Мертц

– Он сам всё начал, – ответила я и усмехнулась, потому что это заявление прозвучало так по-детски. – Музей постоянно выводит его из себя.

– Что сказал Масперо? – спросил Рамзес. – Я уверен, что вы с Нефрет пытались убедить его изменить решение.

– Он отказался. Полагаю, он прав. Отдав фирман^[79]мистеру Дэвису, он не может отменить его без веской причины. Не понимаю, почему твой отец настаивает на том, чтобы остаться в Долине. Это всё равно, что сыпать соль на собственные раны. Каждый раз, когда мистер Дэвис находит очередную гробницу, у Эмерсона подскакивает давление. Гробница Тетишери – достижение для любого археолога, но ты же знаешь отца: мы давно не натыкались ни на что интересное, и он был бы очень рад новому замечательному открытию.

– Хм-мм, – задумчиво протянул Рамзес.

Конечно же, я сообщила Эмерсону о предложении Масперо.

– А как насчёт Абусира, Эмерсон? Или Медума? Да и в Саккаре^[80]есть обширные районы, требующие раскопок.

– Ты так готова бросить наш дом в Луксоре, Пибоди? Мы построили дом, потому что планировали сосредоточиться в этом районе на долгие годы. Проклятье, я поклялся закончить работу, и меня возмущают твои попытки… – Но затем его лицо смягчилось, и он ворчливо продолжил: – Я знаю, ты по-прежнему тоскуешь по пирамидам, милая. Просто позволь мне провести ещё один сезон в Долине, и… Ну, а там посмотрим. Удовлетворительный компромисс?

По моему мнению, это был вовсе не компромисс, поскольку он ничего не обещал. Однако тёплые выражения, сопровождавшие эту речь, быливполнеудовлетворительны. Я ответила ему с привычной признательностью, и тему закрыли – на время.

Этот разговор состоялся в «Шепарде», моём любимом каирском отеле. Эмерсон любезно согласился на моё предложение провести там несколько дней перед отъездом из города. Я перебралась в отель под предлогом того, что там будет удобнее организовать ежегодный званый ужин; но, хотя и не хотелось в этом признаваться, милая старая дахабиястала слишком мала для нашей большой семьи. В ней имелось всего четыре каюты и одна ванная комната, а поскольку все мы были заняты делами, салон настолько завалили столиками, книгами и справочными материалами, что места для обеденного стола не нашлось. Фатима не могла спать на нижней палубе с членами экипажа, а это означало, что одну из кают пришлось отдать ей. (Она предложила спать на тюфяке в коридоре или на полу в комнате Нефрет – ни то, ни другое не рассматривалось.) Поэтому Давиду и Рамзесу пришлось делить спальню, и, думаю, не нужно описывать состояние этой комнаты ни одной матери молодых людей. Чтобы добраться до кроватей, приходилось пробираться сквозь книжные завалы и кучу сброшенной одежды.

Скорбно вздыхая, я признала истинное положение вещей (я, но не Эмерсон, который, будучи мужчиной, даже не замечал упомянутых мною неудобств). Пока дети находятся с нами, «Амелия»не предлагает достойного жилья. Однако я напомнила себе, что так не будет продолжаться вечно. Давиду исполнился двадцать один год, и он уже зарекомендовал себя как художник и скульптор. Однажды, как и положено, он начнёт самостоятельную жизнь. Нефрет непременно выйдет замуж; меня лишь удивляло, что она до сих пор не приняла предложение кого-либо из многочисленных женихов, которые постоянно её осаждали. Рамзес… Нормальному человеку невозможно предсказать, что сделает Рамзес. Я была почти уверена, что мне это не понравится, но, по крайней мере, в конце концов он уйдёт и займётся этим в другом месте. Такая перспектива должна была радовать. Снова остаться наедине с Эмерсоном, без этих милых, но отвлекающих молодых людей, когда-то было моей самой заветной мечтой. И, конечно, осталось ею по сей день…