Онлайн книга «Обезьяна – хранительница равновесия»
|
На этот раз Рамзес не нашёлся с ответом. Его тёмные глаза, избегая моего взгляда, встретились с глазами Нефрет, которая расправила плечи и твёрдо провозгласила: – Мы нашли твой список, тётя Амелия. Что нам ещё остаётся, кроме как подслушивать и всюду совать свой нос, если вы обращаетесь с нами, как с младенцами? Рамзес, я запрещаю тебе извиняться. – Я и не собирался, – возразил Рамзес. – Нет, ты пытался придумать правдоподобную ложь. Хватит! Нам нужна правда, вся правда и ничего, кроме правды[205]. Ну что, тётя Амелия? – Ты права, – медленно протянула я, потому что мой мозг по-прежнему пытался переварить это неожиданное открытие. – В каком-то смысле Берта — более опасный противник, чем сам Сети. Она была и осталась совершенно беспринципной женщиной с поистине выдающимся умом, и хвасталась тем, что основала преступную организацию из женщин. Лейла, вероятно, была одной из её приспешников… э-э… приспешниц. Другой факт, который вполне может оказаться существенным, заключается в том, что она… м-м… похоже, затаила на меня личную обиду. – Почему? – спросила Нефрет. – Она объяснила? – Пожалуй, «обида» – не совсем точно. Она употребляла слово «ненависть». Она говорила, что не спала ночами, планируя, как меня убить. Некоторые из изобретённых ею методов были – снова цитирую – «весьма искусными». Я и не подозревала, что воспоминание об этом разговоре может настолько выбить из колеи. Не знаю, что меня выдало — голос или взгляд — но каменное лицо Нефрет смягчилось, а Эмерсон, подбадривая, положил руку мне на плечо. – «Обида» – не совсем точно», – холодно повторил Рамзес. – Чем ты её разозлила, матушка? – Я обращалась с ней гораздо мягче, чем она того заслуживала, – ответила я. – Её антипатия ко мне проистекает из… Эмерсон, дорогой, извини, что смущаю тебя, но… Эмерсон нахмурился. – Пибоди, ты до сих пор питаешь эту лестную фантазию о привязанности Берты ко мне?! Её интерес ко мне был мимолётным и… э-э… специфическим. И — надеюсь, не стоит напоминать — безответным! После смерти своего любовника она отправилась на поиски другого защитника, ибо, как ты однажды заметила, дорогая, дискриминация женщин мешает им преуспеть в преступных начинаниях без партнёра-мужчины. Теперь у нас есть основания полагать, что она нашла такого партнёра. – Конечно! – воскликнула Нефрет. – Всё сходится. Берта присоединилась к Сети и влюбилась в него. Она верила, что пленила его сердце, пока один лишь взгляд на тебя во время демонстрации не заставил его выдать неизменную силу своей преданности! Вне себя от ревности, Берта отправила послание, которое отдало бы тебя в её мстительные руки, если бы твои доблестные защитники не прибыли в последний момент. Узнав об этом, Сети пришёл в ярость, разразился обвинениями и заявил, что больше не желает её видеть. Если она ненавидела тебя и раньше, то насколько же более веская причина у неё теперь! Отвергнутая любимым человеком… – О Господи Всемилостивый! – возопил Эмерсон. – Нефрет, не знаю, что меня больше оскорбляет – твои сентиментальные идеи или язык, которым ты их выражаешь. Берта неспособна на те чувства, о которых ты говоришь. Её изначальная профессия была… э-э… такой же, как у Лейлы, что объясняет, почему в поисках союзников она обратилась к женщинам, занимающимся тем же ремеслом. Однако часть твоего мелодраматического сюжета имеет определённый смысл. Она объясняет, как папирус попал в Каир. Она ограбила Сети, прежде чем уйти от него. |