Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 156 – Барбара Мертц

Эмерсон прервал меня громким фырканьем.

– Почему бы и нет? – спросил Уолтер. – Туги утверждают, что приносят жертвы своей богине, но не гнушаются и грабить попавших к ним в руки. Тайную организацию со всеми атрибутами культа – ритуальными убийствами, клятвами на крови и всем прочим – легче контролировать, чем обычную банду воров.

– Эту версию стоит обдумать, дядя Уолтер, – вежливо заметил Рамзес. – Религиозный фанатизм стал причиной множества ужасных преступлений.

Уолтер выглядел довольным. Нечасто его идеи встречали такое одобрение. Воодушевлённый этим, он продолжил с нарастающим энтузиазмом:

– Главари группы не обязательно должны быть верующими – а часто и не являются таковыми. Их мотив – корыстная, циничная нажива, и они используют суеверный страх как оружие для контроля над своими подчинёнными. Не забывайте: всё началось с того, что вы, ребята, скрылись с папирусом. Достаточно ли он ценен, чтобы вызвать такую реакцию?

– Ну да, ты не видел. – Рамзес поднялся на ноги и посмотрел на отца. – Можно взять, отец?

– Конечно, конечно, – кивнул Эмерсон, пожёвывая мундштук трубки и хмурясь.

Уолтер искренне восхитился не только папирусом, но и футляром, который соорудил и украсил Давид. Юноша покраснел от его похвалы.

– Мы очень осторожны, сэр, – объяснил он. – И решили сделать копию, на всякий случай.

– Да, именно, – подтвердил Уолтер. Поправляя очки, он склонился над папирусом. Я тоже подошла поближе, потому что эту виньетку раньше не видела. Четыре маленькие синие обезьянки сидели на корточках вокруг некоего водоёма, сложив лапы на круглых животиках.

– Духи рассвета, – пробормотал Уолтер, скользя взглядом по колонне иероглифов под картиной. – «Кто удовлетворяет богов посредством пламени ваших уст»...^[191]

– Достаточно, – вмешался Эмерсон. – Можешь сфотографировать, Уолтер, если хочешь расшифровать эту клятую штуку.

– Думаю, я предоставлю расшифровку Рамзесу, – отозвался Уолтер. – Сомневаюсь, что текст содержит что-то новое. Что ж... Это великолепный пример такого рода, но, безусловно, не уникальный. Может ли он иметь какое-то особое религиозное значение для нашего предполагаемого культа?

Появившаяся Эвелина присоединилась к группе за столом.

– Это тот самый знаменитый папирус? Какие очаровательные маленькие бабуины!

– Ты выглядишь очень усталой, дорогая, – заметила я. – Сядь и выпей чашечку чая.

Она покачала головой.

– Это не столько физическое, сколько моральное истощение. Мне с Лией пришлось несладко. И предположить не могла, что она способна на такое безрассудство! Но ты сама знаешь, Амелия: как бы рассержена ты ни была, но матери трудно отказать ребёнку в том, чего он так сильно желает.

Эмерсон перестал теребить мундштук трубки и ожил:

– Я хочу предложить компромисс.

Слово «компромисс» в устах Эмерсона настолько всех ошеломило, что вызвало всеобщее оцепенение. Приняв это за живой интерес, он широко улыбнулся и пояснил:

– В любом случае вы остаётесь здесь ещё на несколько дней. Давайте устроим девочке головокружительную поездку – Мединет-Абу^[192], Дейр-эль-Бахри и всё остальное. Мы накормим её и напоим, утомим до изнеможения и отправим домой – если не радостной, то хотя бы смирившейся.

У меня возникло предчувствие, что всё будет не так просто. Слово «компромисс» почти так же незнакомо молодым, как и Эмерсону. Но если нашу мысль преподнесут девушке именно так, у неё будет меньше поводов для жалоб.