Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 153 – Барбара Мертц

Остальные отправились мыться и переодеваться. Я на мгновение задержалась на веранде, любуясь красивыми цветами и думая о неизвестной женщине, которую постигла такая ужасная участь. Как причудлив мир! Красота и счастье, трагедия и ужас неразрывно переплелись, образуя ткань жизни. Моё предложение Рамзесу было искренним, но я не жалела, что меня избавили от этой неприятной задачи. Мне бы, безусловно, хотелось избавить и его от предстоящего испытания. Но кому-то неизбежно пришлось бы его пройти, а Рамзес был самым логичным кандидатом на эту роль.

Никто не возражал, когда я объявила, что Дауд и его двоюродный брат Махмуд будут сопровождать нас, но Уолтер бросил на меня острый взгляд. Что скажут он и Эвелина, узнав о последней смерти… ну, я не сомневалась в их реакции. Скрыть случившееся от них было невозможно, но, рассудила я, почему бы не завести неприятную беседу как можно позже, чтобы ничто не нарушило удовольствие от совместного вечера?

Во время ужина мне удалось удержать их от обсуждения скользких тем, чему немало способствовала Лия. Она могла говорить только о том, как ей приятно быть с нами, как она наслаждалась посещением Долины, как восхищалась Луной. Она болтала, смеялась и сияла. Нефрет присоединилась к ней со своей обычной живостью, но остальные мало чем могли помочь. Лица родителей Лии неуклонно вытягивались, но из-за её восторга трудно было настаивать на прекращении этого удовольствия. Рамзес почти ничего не ел, а Давид, который должен был его сопровождать — ещё меньше.

После ужина они ускользнули, взяв с собой (по моему настоянию) Дауда и Махмуда. Мне удалось на время отвлечь остальных, продемонстрировав им достоинства отеля, но когда мы вернулись в салон выпить кофе, начались вопросы. Моё жалкое оправдание, что дети, возможно, зашли к торговцам древностями, встретили с заслуженным скептицизмом.

– Что за чёрт! – воскликнул Эмерсон. – Если они ушли только вдвоём – и ты знала об этом, Пибоди – и не сказала мне…

Негодование лишило его дара речи. Я содрогнулась под силой яростного взгляда синих глаз.

Напрасно было бы искать утешения у других. Глаза Нефрет горели, глаза Лии были широко раскрыты от огорчения, и даже в глазах Эвелины читался упрёк.

– Им ничего не угрожает, – быстро ответила я. – Дауд и Махмуд вместе с ними, и они ушли недалеко и ненадолго. Они скоро вернутся, и тогда мы обсудим…

– Неважно, Амелия, – вмешался Уолтер, и тихая, властная манера его голоса заставила замолчать даже разгневанного брата. – Мы с Эвелиной уже поговорили, и сомневаюсь, что что-то изменит наше решение. Перед отъездом из Каира мне удалось узнать о заказе билетов. Есть место на пароходе, отправляющемся из Порт-Саида во вторник. Я отправлюсь в Каир с Лией и Эвелиной, посажу их на корабль и вернусь.

Если Уолтер думал, что это решит вопрос, он не знал своей семьи. У всех было своё мнение, и они не стеснялись его высказывать. Голос Лии повысился чуть ли не до визга, так что мне пришлось схватить её за плечи и слегка встряхнуть.

– Ради всего святого, дитя моё, не устраивай сцен, – строго приказала я. – По крайней мере, не на людях.

– Конечно, – выпалила Нефрет. – Мы, Эмерсоны, не выплёскиваем свои чувства на публику, правда? Тётя Амелия, как ты могла?

– Я надеялся отложить это на потом, – разволновался Уолтер. – Но… Лия, дитя моё, не плачь!