Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 154 – Барбара Мертц

– Не на публике, – процедила Нефрет сквозь зубы.

Казалось, она хочет схватить меняза плечи и встряхнуть. Как и Эмерсон. От дальнейших упрёков меня спасло только возвращение Рамзеса.

Обсуждение стало настолько оживлённым, что никто не заметил, как он вошёл в комнату — кроме Нефрет. Она вскочила и бросилась бы ему навстречу, если бы я не схватила её за руку.

– Не на людях, – повторила я и была вознаграждена взглядом, полным неподдельной ненависти. Однако она села и крепко сложила руки на коленях.

Подняв брови, Рамзес подошёл к Нефрет.

– Я ещё на улице услышал, как ты разоряешься, – небрежно заметил он. – В чём дело?

Его притворное безразличие могло ввести в заблуждение остальных, но материнская любовь не могла не заметить признаков смятения. Встретив мой тревожный взгляд, он покачал головой.

Я не смогла сдержать крика облегчения.

– Благодарение Богу!

– Ты пресмыкающийся, коварный, подлый предатель! – рявкнула Нефрет. – Где второй?

– Да вот, – махнул рукой Рамзес. Я увидела Давида, стоящего у двери. Давиду не хватало таланта Рамзеса к притворству; вероятно, он пытался удержать простодушное выражение лица. Даже если мёртвая женщина — не Лейла, зрелище определённо было ужасным, особенно для такого чувствительного парня, как Давид. Я присмотрелась к Рамзесу и позвала официанта.

– Успокойся, Нефрет, – резко оборвала её я. – Он хотел избавить тебя от невыносимого зрелища, и тебе следует быть ему за это благодарной. Виски, Рамзес?

– Да, пожалуйста, – он тяжело опустился на стул.

– Чувствую, что мне лучше составить вам компанию, – мрачно пробормотал Эмерсон.

К тому времени, как история завершилась, к нам присоединился Уолтер, и я прописала стаканчик Давиду. Он никогда не пил крепких напитков, но на сей раз я настояла – в лечебных целях.

Рамзес одобрительно кивнул.

– Ему было плохо. – Взглянув на Нефрет, он добавил: – Мне тоже.

Грациозным, импульсивным жестом она взяла его за руку.

– Хорошо, мой мальчик, на этот раз я тебя прощаю. Полагаю, на самом деле ты не нарушил наше правило, раз рассказал тёте Амелии. Значит, это была не Лейла?

– Нет.

Я недоумевала, откуда у него такая уверенность. Он не вдавался в подробности, но, вспоминая ужасные увечья, нанесённые Юсуфу Махмуду, я предположила, что лицо было неузнаваемым. И решила, что, пожалуй, лучше не спрашивать – по крайней мере, в присутствии Лии.

Но должна была предвидеть, что этот вопрос задаст Нефрет. Когда она спросила, я заметила, что Рамзес на мгновение потерял самообладание.

– Она была... моложе. Гораздо моложе…

Было решено – на мой взгляд, с некоторым запозданием – что нам лучше немедленно отправиться домой. Даже те, кто был избавлен от подробного описания первого изуродованного тела, были поражены ужасом, а Уолтер осыпал Рамзеса упрёками за то, что тот обсуждает столь отвратительную тему в присутствии Лии. Мне показалось, что именно Уолтер был обязан увезти девочку — которой вообще-то пришлось не так скверно, как её старшим братьям. Хвала Небесам, Лия никогда не сталкивалась с насильственной смертью, и сама невинность девушки делала её менее уязвимой.

Дауд и Махмуд ждали нас, и мы пошли на причал. Было интересно наблюдать, как люди разбились на пары: Уолтер и Эвелина тихо переговаривались, за ними следовали Давид и Лия, сзади мы с Эмерсоном, а Рамзес и Нефрет замыкали шествие. Эмерсон говорил очень мало (я подозревала, что он приберегает себя на потом), поэтому мне удалось подслушать часть разговора Нефрет и Рамзеса.