Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 142 – Барбара Мертц

Увидев меня, она замолчала и выбежала из комнаты, бормоча что-то о постельном белье, полотенцах и воде в умывальниках.

– Она рассказывала мне о вашей племяннице, – объяснил сэр Эдвард. – Я с нетерпением жду встречи с мисс Эмерсон; она, похоже, такая же предприимчивая и независимая, как и другие женщины в семье.

– Для семнадцатилетней девушки она слишком независима, – ответила я. – Впрочем, всё хорошо, что хорошо кончается. Извините, мне нужно пойти и присмотреть за порядком в гостевой комнате.

– А я пока уберу свои вещи из комнаты.

– Спешить некуда. Лия сегодня переночует в комнате Нефрет, а завтра Уолтер и Эвелин, возможно, уедут и заберут её с собой в Каир.

– Похоже, так и следует поступить. Миссис Эмерсон...

Но Эмерсон прервал его, выкрикнув моё имя, и я воскликнула:

– Боже правый! Он разбудит девочку. Извините, сэр Эдвард.

У другого человека возникла та же мысль; когда я подошла к комнате Нефрет, то увидела выходящего оттуда Давида.

– Она всё ещё спит, – сообщил он.

– Хорошо. А теперь иди, Эмерсон теряет терпение. И не забудь сказать Селиму, чтобы не был строг с Даудом.

Эмерсон просил меня помочь ему найти куртку, висевшую на крючке на самом видном месте. Я помогла ему одеться, разгладила лацканы и попросила быть осторожнее; и действительно, суровые лица Эмерсона и ребят больше напоминали спасательную экспедицию, чем группу джентльменов, направляющихся на встречу с друзьями. Я предложила, чтобы сэр Эдвард составил им компанию, но Эмерсон покачал головой:

– Ему лучше остаться здесь, с тобой. И не забудь, Пибоди, что я тебе говорил...

Я прервала лекцию и отпустила их с радостной улыбкой. Поезд мог опоздать, что часто случалось, но мужчины хотели к его приходу уже стоять на платформе. Моя дорогая Эвелина, должно быть, с ума сойдёт от беспокойства за дочь. Ей необходимо как можно скорее узнать, что Лия добралась целой и невредимой.

В эту ночь не спалось всем нам. Нефрет вернулась к Лие, но я слишком сильно разволновалась, чтобы успокоиться. Я попросила Фатиму сварить кофе и последовала за ней на кухню.

– Вижу, вы с сэром Эдвардом подружились, – небрежно заметила я.

– Он очень добрый, – потянулась к подносу Фатима. – Разве мне нельзя говорить с ним, Ситт Хаким?

– Конечно, можно. А о чём вы говорите?

– О многом. – Её руки деловито расставляли чашки с блюдцами, сахарницу и ложки. – Что я делаю, какой была моя жизнь раньше и какая она сейчас; о… О, обо всех этих мелочах, Ситт Хаким; я не могу говорить о важных вещах, но он улыбается и слушает. Он очень добрый.

– Да, – задумчиво ответила я. – Спасибо, Фатима. Почему бы тебе не пойти спать? Уже поздно.

– О нет, Ситт, я не могу. – Она повернулась ко мне, широко раскрыв глаза. – Они захотят есть, когда приедут, и будут уставшими, но такими счастливыми видеть своего ребёнка. Я буду рада видеть их счастье. Они будут очень злиться на Дауда, Ситт Хаким? Он не хотел причинить зла. Он хороший.

– Знаю, – я похлопала её по плечу. – Думаю, я смогу их убедить, Фатима. Они оба очень любят Дауда.

Вопросы о сэре Эдварде были вызваны не подозрениями — ведь даже моё богатое воображение не могло представить себе никаких зловещих мотивов его интереса к Фатиме. Немыслимо было поколебать её преданность подкупом или угрозами, да и вообще – она не знала ничего, что можно было бы использовать против нас. Доброжелательное отношение сэра Эдварда открыло новую сторону его характера. Вероятно, размышляла я, именно общение с нами расширило его мировоззрение и смягчило характер.