Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 140 – Барбара Мертц

Дауд начал подозревать неладное. По его лицу медленно пробежала волна тревоги, которая, учитывая размеры, заняла несколько секунд.

– Я поступил неправильно, Ситт Хаким? Ты же сказала мне: если кто-то захочет приехать…

– Ты не сделал ничего плохого, – перебил Рамзес, взглянув на меня. – Матушка, принеси ему чаю. А теперь, Дауд, друг мой, садись и расскажи нам всё от начала до конца.

Мне говорили, что Дауд – лучший рассказчик в семье, но трудно было в это поверить: обычно он молчал. Но сейчас его окружали такие восторженные слушатели, о каких иной повествователь может лишь мечтать, и он раскрылся во всей красе. Его голос был глубоким и музыкальным, метафоры – поэтичными, а движения рук – гипнотическими. Честно говоря, метафоры были настолько поэтичны, что, пожалуй, стоит подробнее пересказать историю и добавить несколько разъяснений, полностью ускользнувших от внимания простодушного Дауда.

Я бы никогда в жизни не подумала, что эта неопытная девчонка способна на такие хладнокровные, расчётливые манипуляции! Пока родители обсуждали и спорили, она приняла мгновенное решение. Существовал единственный верный способ заставить их поехать в Луксор: отправиться туда самой. Благодарение Господу, у неё хватило ума понять, что не стоит отправляться в путешествие в одиночку, и вскоре она поняла, что никоим образом не сможет уговорить Селима взять её с собой. Дауд – бедный Дауд, самый мягкий и добрый, но не самый умный из мужчин – стал лёгкой добычей. А потом ещё и моё собственное неосторожное высказывание – я чуть не пнула себя, когда вспомнила! «Если кто-то из них настоит на том, чтобы приехать сюда, он – или она...» Ах да, я сказала это, или что-то в этом роде, и Дауд воспринял мои слова буквально. Почему бы и нет? Он видел, как мы с Нефрет, не говоря уже об Эвелине, принимаем решения самостоятельно и действуем независимо от мужчин. Это не в обычае египетских женщин, но мы принадлежали к другой породе. И какая может быть опасность, если он рядом?

Виски с содовой очень помогло. Я с интересом слушала оживлённый рассказ Дауда о путешествии. У него были обратные билеты – в первом классе, ведь мы не позволяем нашим мужчинам испытывать лишний дискомфорт – и куча денег. Лия встретила его у отеля, предварительно сообщив родителям, что отправляется спать. Она сменила тёплый плащ на халат и вуаль (предварительно попросив Дауда купить их), а затем проводила его до вокзала и уселась в поезд вместе с ним. Путешествие было долгим и утомительным, но Дауд сделал всё возможное, чтобы ей было комфортно: покупал свежие фрукты и еду на остановках и приносил ей воду для омовения рук и лица. А сама Лия почти всё время спала, укрывшись в его почтительных объятиях.

– И вот мы приехали, – заключил Дауд, – она вернулась, словно голубка, спешившая домой, в своё гнездо, и я охранял её, Ситт Хаким, и не позволил ни единой хищной птице приблизиться к ней.

Когда он закончил, уже стемнело. Фатима вынесла лампы и задержалась, чтобы послушать.

Эмерсон глубоко вздохнул.

– Хорошо сказано, Дауд. И… э-э… молодец. Я понимаю, как это произошло, и ты не… то есть, ты действовал из лучших побуждений. И, конечно, тоже устал. А теперь иди домой и отдохни.

Нефрет вышла как раз вовремя, чтобы выразить свою благодарность, крепко обняв мужчину, и Дауд удалился с таким видом, будто ему вручили медаль.