Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 130 – Барбара Мертц

Мой взволнованный взгляд вскоре обнаружил её в центре группы молодых джентльменов, но этот краткий укол тревоги заставил меня решить, что нам лучше вернуться домой. Я не часто страдаю от нервозности, но в ту ночь явно её испытывала.

Я собрала свою семью и сэра Эдварда, и мы извинились. Пока мы ждали карету, ко мне подошёл привратник Сайруса, пожилой египтянин, служивший ему много лет.

– Мне это дала одна женщина, Ситт Хаким. Она сказала, что это для Нур Мисур, но…

– Тогда ты должен отдать его мне, Саид! – воскликнула Нефрет. Она потянулась к грязному маленькому пакетику, размером едва ли с квадратный дюйм, лежавшему на ладони привратника.

Рука Рамзеса опередила её.

– Подожди, Нефрет. Кто тебе это дал, Саид?

Старик пожал плечами.

– Женщина. Она сказала…

Мы вытащили из него описание — вернее, что-то вроде. Закутанная в покрывало и халат, безымянная фигура не задерживалась и произнесла всего несколько слов. Она не заплатила ему, но он предположил…

– Да, да, – перебил Эмерсон, протягивая ему несколько монет. – Дай мне это, Рамзес.

Нефрет издала возмущённый возглас.

– Предлагаю, – сказал Рамзес, крепко сжимая пакет в руке, – подождать до дома. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и слишком много народу.

С этим трудно было спорить, но к тому времени, как мы добрались до дома, все просто умирали от любопытства и потому, не мешкая, поспешили в гостиную. Фатима зажгла лампы и ждала, не потребуется ли нам что-нибудь.

Рамзес положил пакет на стол рядом с лампой. Дешёвую грубую бумагу плотно сложили в несколько слоёв. Она была очень грязной, но мне показалось, что я разглядела на ней следы письма.

– Рекомендую обращаться осторожно, – произнёс Рамзес. – Отец?

Я была уверен, что он не оставил бы это Эмерсону, если бы владел обеими руками. На этот раз я не вызвалась добровольцем. Сложенная бумага вызвала у меня странное отвращение. Я не верила, что в ней что-то опасное, но и прикасаться к ней не хотела.

С той же деликатностью, с какой он обращался с хрупкими предметами старины, Эмерсон развернул бумагу, положил её на стол и разгладил. На ней было написано всего несколько слов, грубо начертанных арабскими буквами.

– «Восход солнца», – прочитал Эмерсон. – «Мечеть шейха эль... Граиба», верно?

– «Гибри», кажется, – возразил Рамзес, склонившись над бумагой. – Там ещё два слова: «Помоги мне».

Какое-то время все молчали. Свет лампы падал на сильные руки Эмерсона, лежавшие на столе, на скомканную бумагу между ними и на сосредоточенные лица, склонившиеся над посланием. Нефрет глубоко вздохнула.

– Слава богу. Я надеялась, что она мне доверится! Теперь я могу...

– Там была дюжина женщин, – безжизненно ответил Рамзес. – О какой из них ты говоришь?

– На ней было… А, ладно, ты бы не заметил. Всё дело в том, как она на меня посмотрела.

– Хм-м, – отозвался Рамзес.

– Э-э… да, – выдохнул Эмерсон. – Не всё ли равно, кто именно? Одна из них, похоже, просит нашей помощи – и, возможно, предлагает свою. Я, конечно, пойду.

– Моейпомощи, – выделила Нефрет. – Это мне она адресовала сообщение.

– Чёрт возьми, – процедил Рамзес. – Прости, матушка. Остановитесь и подумайте, все вы. Это послание не могло исходить от какой-то из этих женщин. Ни одна из них не умеет писать!

– Ты этого не знаешь, – возразила Нефрет.