Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 128 – Барбара Мертц

На этот раз я решила его отпустить, но хотела задать ещё один вопрос. Я боялась, что он воспользуется повреждённой рукой как предлогом для отращивания бороды; похоже, мужчины любят эти проклятые штуки. Однако он оставался чисто выбритым, и, поправляя ему галстук и заправляя воротник, я спросила, как ему это удаётся.

– Я уже несколько лет пользуюсь безопасной бритвой, матушка, – ответил он. – Удивляюсь, что ты не знала.

– У меня нет привычки обыскивать твои личные вещи, Рамзес, – заметила я.

– Конечно, нет, матушка. Я не хотел…

Эмерсон прервал его фразой, которую всегда изрекал в подобных случаях:

– Раз уж это необходимо, давайте покончим с этим.

Электричество, известное своей неустойчивостью, как ни странно, работало. Окна «Замка» гостеприимно светились в темноте, и Сайрус ждал нас. Времени хватило лишь на его вопрос: «Что-нибудь новенькое?» – и мой краткий отрицательный ответ перед приходом остальных гостей, что вернуло Сайруса к обязанностям хозяина.

Знакомые лица и фигуры заполняли просторную гостиную; знакомые голоса, знакомый смех, знакомые разговоры... И всё же, стоя чуть в стороне и потягивая вино, я обнаружила, что разглядываю собравшихся с новым интересом. Скрывался ли среди них новый, неизвестный враг – или старый?

В Луксоре во время сезона всегда появлялось много новых людей. С некоторыми я была поверхностно знакома. Эмерсон разговаривал с одним из них, неким лордом... имя на мгновение вылетело из моей памяти, но я вспомнила, что он недавно приехал в Египет поправить здоровье и увлёкся раскопками. Он был достаточно высоким, но, поскольку был женат, я предположила, что его жена заметила бы подмену. Если только она не тоже...

Чепуха, сказала я себе. Сети не могло быть среди присутствующих. Я узнала его в Лондоне; я узнала бы его и в Луксоре, под любой личиной, которую он мог бы на себя напялить.

Что же до неизвестных врагов, то тут возможностей представлялось бесконечное множество. Большинство торговцев нелегальными древностями были египтянами или турками, но, как показал мне горький опыт, европейцы тоже занимались этим грязным ремеслом, и, судя по всему, были более опасны и беспринципны, чем их местные коллеги. После ухода Сети в тень несколько человек пытались захватить его организацию полностью или частично. Тучный немецкий барон, элегантный молодой француз, проникновенно смотревший на Нефрет, краснолицый английский сквайр – любой из них мог оказаться преступником.

Прикосновение к руке вырвало меня из раздумий, и я обернулась, увидев рядом с собой Кэтрин. На ней было платье, собственноручно сшитое ей в Лондоне, украшенное вставками с турецкой вышивкой, зелёным шёлком и парюрой^[173]из изумрудов, подаренной Сайрусом на свадьбу.

– Никаких корсетов, – прошептала она с заговорщической улыбкой. – Давайте присядем на минутку, я уже несколько часов на ногах.

Мы уединились в укромном уголке, и Кэтрин начала:

– Я хочу поговорить с вами о моём новом проекте, Амелия. Несколько дней назад я разговаривала с мисс Бьюкенен в Американской школе для девочек. Мне стало стыдно за свою национальность. Американцы сделали гораздо больше, чем мы, англичане, для улучшения положения египетских женщин – школы и больницы по всей стране…

– Как и церкви, – согласилась я. – Я бы не стала отрицать великое добро, которое совершили эти преданные своему делу люди, но они – миссионеры, и их главная цель – обращать язычников.