Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 129 – Барбара Мертц

– Разве не Генрих IV заметил, что «Париж стоит мессы», когда его притязания на французский престол ставились в зависимость от перехода в католичество?^[174]Возможно, образование стоит молитвы. – Я криво улыбнулась в знак согласия, а Кэтрин продолжила: – Однако здесь, безусловно, найдётся место для школы, которая не станет предъявлять подобных требований и откроет доступ к образованию даже тем, кто не может позволить себе обучение в миссионерской школе. Мисс Бьюкенен любезно согласилась и предложила мне любую посильную помощь.

– Великолепно, – сердечно улыбнулась я. – Я рада, что вы продолжаете этот проект, Кэтрин, и обещаю, что внесу свою лепту. Несколько дней назад я собиралась познакомиться с учительницей Фатимы, но у меня не хватило на это времени.

– Да. Фатима сказала, как её зовут, и я вчера к ней зашла. Очень интересная женщина, Амелия: красивая, образованная и, очевидно, из высшего общества. Как бы ни были восхитительны методы американцев, нам есть чему поучиться у таких преподавателей, как Сайида^[175]Амин.

– А, так она предпочитает титул «Сайида» титулу «мадам»? Это говорит о том, что она не разделяет западных идей эмансипации.

– Многие образованные египтяне, как мужчины, так и женщины, возмущены нашим присутствием и нашими идеями, – рассудительно изрекла Кэтрин. – Стоит ли удивляться?

– Безусловно. Доброжелательная снисходительность может привести в ярость не хуже прямого оскорбления. Слава Богу, что никто из нас не совершал подобных ошибок! Мне жаль, что я не смогла пойти с вами, Кэтрин. Просто была немного занята в последнее время.

– О чём разговор!

Я сообщила ей об успехах расследования — точнее, об их отсутствии. Я бы не рискнула рассказать ни одной другой знакомой женщине о визите Нефрет в дом дурной славы, но была уверена, что нетрадиционное мышление Кэтрин сделает её более терпимой к тем, кто — часто не по своей вине — выпал из общепринятых рамок. Как всегда, моё суждение оказалось верным.

– Она замечательная девочка, Амелия. Можно только восхищаться её мужеством и состраданием – и одновременно опасаться за её благополучие. У вас будет много забот.

– У меня уже их полно. Рамзес способен свести с ума любого родителя, и, осмелюсь предположить, даже у Давида возникнут свои трудности.

Я видела, как он разговаривал с девушкой, которая была мне незнакома – очевидно, из группы недавно прибывших туристов. У неё были светлые волосы и изысканное платье лазурно-голубого цвета, расшитое бутонами роз и обнажавшее пухлые белые плечи. Было необычно видеть Давида без Рамзеса, Нефрет или обоих; он был довольно застенчив с незнакомцами, но, похоже, не остался равнодушен к молодой женщине, флиртовавшей с ним и обмахивавшейся веером.

В этот момент к ним подошла коренастая пожилая дама, которую я посчитала матерью девушки. Крепко схватив её за руку, она увела её за собой, даже не кивнув Давиду.

– Осмелюсь сказать, у него их уже немало, – задумчиво пробормотала Кэтрин. – Он красивый молодой человек, и его экзотическая внешность не может не интриговать девушек; но какая ответственная мамаша позволит своей дочери серьёзно увлечься им?

– Ей не стоило быть такой грубой. Боже мой, Кэтрин, мы кажемся парой пустоголовых сплетниц.

В этот момент Кэтрин отозвали гости, собиравшиеся уходить. Я осталась на месте, наблюдая, как Рамзес присоединился к Давиду, Эмерсон вцепился в Говарда Картера, о чём-то поучительно вещая, а Нефрет… Где же она?