Книга Оставленная у алтаря, страница 56 – Ивина Кашмир

— Завтра же твоя матушка узнает о том, что ты меня домогаешься.

Эйвар усмехается, блеснув синевой своих глаз.

— Думаешь, я её боюсь?

Озадаченно хмурюсь.

Что-то мне не нравится то, с какой уверенностью держится этот предатель.

— Боишься. И свою невесту боишься.

Вместо ответа он дарит мне какую-то странную улыбку, от которой возникают ледяные мурашки.

— Эйвар, давай не будем усугублять и без того ужасную ситуацию? — вкрадчиво говорю, отступая. — Ты бросил меня у алтаря ради своей истинной. Не я тебя оставила, а ты меня. Ты осознаёшь?

— Я тебя не оставлял, Ари, — упрямо вздёргивает подбородок.

Возвожу глаза к золотистому потолку.

Я словно со стеной разговариваю. Он меня не слышит. Втемяшил себе что-то в голову — и всё тут.

— Во всяком случае, это уже неважно. Ты свой выбор сделал. Выбрал другую. И у вас скоро будет ребёнок.

Он морщится, будто лимон проглотил.

— Я не могу тебя забыть, Ари.

— Придётся, — вздыхаю, делая ещё один шаг назад. — Потому что я тебя никогда не прощу.

Его лихорадочный, полный безумия взгляд заскользил по моему лицу.

А я вдруг решаю задать вопрос, который вот уже несколько дней не даёт мне покоя:

— Почему твоя мама меня ненавидит?

Он резко поднимает взгляд и с улыбкой говорит:

— Потому что я всё ещё люблю тебя.

Меня будто камнем по голове ударили.

Я резко разворачиваюсь и срываюсь с места.

— Ари, постой!

Сзади слышны его шаги — быстрые, уверенные. Он догоняет, и это только подстёгивает меня ускоряться.

Я не оборачиваюсь. Дыхание сбивается, в груди колет, ноги наливаются свинцом, но я продолжаю бежать.

Вырываюсь наружу. Холодный воздух обжигает лёгкие. Справа от ресторации движется шумная группа студентов — они идут к площади, болтают, смеются.

Не раздумывая, врезаюсь в толпу, стараясь затеряться среди них.

Несколько минут бегу вприпрыжку, петляямежду людьми.

Дыхание окончательно сбивается, сердце грохочет, как барабан.

Меня накрывает слабость.

Останавливаюсь, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Бок колет, словно меня шпагой проткнули.

Воровато оглядываюсь.

Похоже, оторвалась.

Домой идти не хочу. В голове гудит одна мысль: найти леди Лавинию и выяснить пару спорных моментов.

Дыхание всё ещё прерывистое, ноги ватные, но я ковыляю к ряду наёмных экипажей.

Через полчаса снова оказываюсь в императорском дворце.

Толпа горничных заполняет коридоры, все куда-то торопятся, и я, почти машинально, протискиваюсь к восточному крылу.

И вдруг ловлю себя на том, что мне… страшно.

У меня никого нет.

Папа умер. Родственники и подруги отвернулись.

Я совсем одна.

Пока Риан вроде как защищает меня, но что будет после того, как он перестанет это делать? Его будущей жене точно не понравится, что он помогает какой-то нищей зельеварке...

Эйвар от меня не отстанет. Даже с официальной женой под боком он будет преследовать меня и пытаться склонить к близости.

Долго ли я смогу убегать?

В его силах насильно меня сделать своей любовницей...

В восточное крыло меня не пустили.

— Не положено, леди, — угрюмо заявил один из стражников, звякнув доспехами. — Крыло закрыто для посещения. Около часа назад во дворец прибыли ещё две участницы предстоящего отбора, и Его Высочество запретил обслуживающему персоналу входить в восточное крыло.

Я провела дрожащей рукой по волосам и кивнула, ощущая, как меня накрывает беспросветная тоска.