Книга Оставленная у алтаря, страница 125 – Ивина Кашмир

Риан, не отводя от меня взгляда, выдыхает:

— Да.

У меня пересыхает в горле.

Всё происходит так, будто не со мной. Может, я сплю?

Незаметно щипаю себя и, почувствовав укол боли, морщусь. Нет, всё по-настоящему. Просто уму непостижимо…

— Ну а с отбором невест как быть? — спрашивает Геральд, барабаня пальцами по столу.

— Отправим девушек по домам.

— Жаль.

— Папа!

— Что? Напоминаю, что мы искали убийцу твоей мачехи. К слову, есть новости?

Риан выпрямляется, и мужчины начинают обсуждать расследование.

А я ничего не слышу. И не хочу.

Я держу за руку мужчину, в которого влюблена, и чувствую, как розовый туман расползается внутри, заставляя дышать через раз.

Мысль о том, что Риан всё это время любил меня и относился ко мне всерьёз, неимоверно окрыляла.

Риан — мой. Только мой.

Настораживали, правда, слова его отца о том, что Риан втюрился в меня ещё в детстве. Я помнила другое: как он доставал меня, выводил из себя, дёргал за косы. Наверное, Его Высочество так проявлял свои чувства. Глупо, по-мальчишески. Но если быть честной, даже если бы он вёл со мной иначе, я бы не ответила взаимностью.

Слишком долго я дышала Эйваром. Эта влюблённость тянулась с детства, и Риан это понимал. Он не лез. Точнее, лез, но как-то… по-злодейски, не переходя личные границы.

Я рада, что всё сложилось именно так. Рада, что Эйвар показал свою истинную натуру. И что я наконец посмотрела на Риана другими глазами.

Любовь к Эйвару была сказочной, усыпанной блёстками. Рядом с ним я чувствовала себя принцессой из идеального мира. Строила планы: идеальный муж, дом, дети. И такая же идеальная любовь.

С Рианом всё иначе. В этой любви нет воздушных замков, наивной идеальности и красивых иллюзий. Я просто люблю его, без оглядки на картинку. Я знаю, что он принц, и понимаю, что со мной рядом ему будет непросто. Впрочем, как и мне с ним. Знаю и принимаю это.

Единственное, что по-настоящему меня тревожит, — я его ревную. Иногда до безумия. С Эйваром такого не было никогда. Даже после его предательства я не чувствовала ревности.

Моя детская влюблённость прошла быстро, стоило картинке треснуть. А любовь к Риану другая. Осознанная. Взрослая. И даже если эта картинка тоже начнёт рушиться, я уверена: просто так от него я не откажусь.

Стискиваю его руку, наслаждаясь её теплом, прижимаюсь к любимому плотнее и делаю глубокий вдох.

Сейчас он договорит, и мы пойдём домой. Букетик наверняка с ума сходит от тревоги...

Мой взгляд вновь падает на комнатные растения, расставленные повсюду. Среди них куча прихотливых, требующих воды почти каждый час. Деревце орикса, у которого ствол напоминает человеческое тело, рундель лесной, питающийся мухами…

Такие растения не каждая профессиональная оранжерея держит. Слишком много с ними мороки.

Кто за ними ухаживает?

Когда я поступила на службу, не помню, чтобы в списке дел значился полив растений в императорских покоях. Либо их поливают лакеи, которым, в свою очередь,дал инструкцию ещё мой отец, либо... эти растения не требуют ухода.

Отпустив руку Риана, медленно иду к широкому подоконнику.

— Ари, ты куда?

— Погоди, — шепчу, подойдя к горшку с ориксом.

Растение выглядит настоящим. Я тянусь рукой к стволу и, ощутив кончиками пальцев исходящий от него холод, тут же отдёргиваю.

— Любимая, что такое?