Книга Дикое сердце джунглей, страница 81 – Майя Вьюкай

— У нас и раньше пропадали люди, — зачем-то сказал Стэллер при подходе к люцериям. — Прямо из лагеря. Исчезали необъяснимым образом. Помнишь? Я тебе рассказывал.

— Давай пока будем считать, что Аша просто заблудилась! — Я не стала перенимать его пессимистичный настрой и даже слушать не захотела об исчезновениях. — Такое ведь вполне возможно. Да? Сыграл обычный человеческий фактор, а не мистическое нечто, крадущее людей. Аша не исчезла и не пропала, а, скорее всего, потерялась по глупости и теперь прячется где-то и ждет, когда ее найдут.

Одна.

Ночью.

В глухом лесу.

Я знаю, насколько это может быть страшно. Испытала подобное на своей шкуре. О тех кошмарных ночах даже вспоминать не хочется.

— Не думаю, что все так просто, — признался Стэллер, осматривая очередные заросли.

— И все же, — настояла я на своем, — давай пока сохранять надежду на лучшее, ладно?

— Мне бы твой оптимизм, Элиза, — произнес он с наигранной завистью. — Жизнь бы сразу заиграла более яркими красками.

— У меня его много, — сыронизировала в ответ, — могу с тобой поделиться. Хочешь?

— Лучше уж оставь себе. Он тебе еще точно однажды пригодится.

Стэллер вернулся на тропу, и мы продолжили поиски. В отличие от него, я правда верила, что с Ашей все в порядке. Чувствовала, что мы ее найдем. Да и потом, не могут же с нами происходить исключительно плохие вещи, ведь так?

У люцерий тоже не нашлось никаких следов и зацепок, но кое-что все-таки привлекло мое внимание. Может, это и не было связано с Ашей, но я все же решила поделиться своим наблюдением.

— Стэллер?

— Что?

Я приложила палец к губам.

— Ты слышишь? — спросила шепотом.

— Что именно? — не понял он.

— Остановись и послушай.

Стэллер перестал вглядываться в темноту, замер и прислушался, затем покачал головой и прислушался еще сильнее, даже глаза прикрыл, чтобы полностью обратиться в слух.

— О чем ты? — В итоге он посмотрел на меня в легком недоумении. — Я вообще ничего не слышу.

— Вот именно. — Я закивала. — И я не слышу. Ни ночных птиц. Ни ветра. Ни стрекотания цикад. Здесь слишком тихо для джунглей. Неестественно тихо.

Так быть не должно!

Да и не было так ни разу на моей памяти.

Ночные птицы обычно горланят настолько громко, что некоторые выжившие в лагере даже заснуть не могут. А уж насекомые как жужжат… это вообще жуть. Никакого спасения от них нет. Да и деревья скрипят постоянно. И в траве кто-то непременно шебуршится из мелкого зверья. Но сейчас, именно тут, у люцерий, стояла гробовая тишина. Я впервые услышала собственное дыхание.

— Хм. — Стэллера тишина тоже смутила. — Это странно, да… — Он посветил факелом на те приземистые деревья рядом с люцериями, на которых гнездились крохотные разноцветные птички — эдакая смесь миниатюрных попугаев с любопытными хохлатыми воронами — и каждый день наблюдали, как мы собираем плоды. Сейчас их не было. Гнезда пустовали. Даже неоперившиеся птенцы куда-то делись. — Может, шторм приближается?

Шторм?

Я нахмурилась.

— При чем тут шторм?

Мне невольно вспомнилась минувшая ночь, бушующие волны и слова Деклана о приближающемся речном шторме. Вот только поблизости от нас не было никаких рек, а значит, и убийственного шторма можно было не опасаться.

— Насколько я знаю, многие животные прячутся от непогоды, — объяснил Стэллер, но затем не слишком уверенно добавил: — Вроде как.