Книга По ту сторону бесконечности, страница 80 – Джоан Ф. Смит

Я мысленно остановил подступающую тошноту:

– И что?

– Ну и… – И она поступила очень по-родительски, позволив тишине повиснуть между нами.

Ну что ж. Заваливайся, устраивайся поудобнее, тишина. Но я был лицемером, поэтому менее чем через пятнадцать секунд я открыл рот и частично признался:

– Я сдал экзамен по истории без вспомогательных гаджетов.

То, что я наконец проговорил эти слова вслух, должно было облегчить мое состояние. С мая прошлого года я почти произносил их тысячи раз и без конца думал о том, каково будет открыть эту часть себя и вручить ее родителям.

Ложь затвердела внутри меня, превратившись в огромный дубовый ствол обмана. Я полагал, что признание сдерет с меня кору, или листья, или еще что-нибудь, что отслоится, скомкается и забудется. Я думал, что почувствую себя лучше. Да, может, так и будет, когда я пройду через это. Но пока мне стало только хуже.

Мамина рука с треугольной глыбой пармезана зависла над сканером.

– Ты что? Но не ты ли на прошлогоднем собрании по индивидуальному обучению сказал, что в большинстве тестов миссис Давтейл нужно заполнить пропуски? Почему ты так сказал?

Да, я так сказал. Миссис Давтейл с полуулыбкой объяснила, что предпочитает такой формат, потому что он позволяет сократить или исключить для учеников возможность угадать правильный ответ.

Я боролся с подступающими слезами, внезапно перестав заботиться о том, что весь «Бакалейщик Вудленда» мог слышать наш спор.

– А почему бы и нет? Или ты считаешь, что твой сын слишком глуп, чтобы пройти тест без того, чтобы кто-то зачитывал ему вопросы?

– Ты же знаешь, что нет. Я никогдаподобного не говорила. – Ее щеки стали одного цвета с губами. – Николас Ирвинг. Да как ты смеешь.

Я запихнул багет в пакет, разломив его пополам.

– Увидимся дома, – сказал я, ненавидя себя. – Я пошел.

Десембер

Пока Ник ходил с мамой в продуктовый магазин,

(Он вздрогнул. Вздрогнул. Точно весь сжался.)

я стояла возле школы с открытым в телефоне приложением «Убер» – оно служило мне реквизитом.

– Десембер! Что ты здесь делаешь? – Мейзи накинула вторую лямку рюкзака на плечо, быстро шагая по широкой лестнице.

Я показала ей телефон.

– Вызываю машину, – соврала я.

– Ты должна была написать мне, – сказала она с укоризненным выражением лица. – Мы же соседи. Пойдем.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Но я не знала, будет ли у тебя сегодня занятие по дебатам. – Я снова соврала. – К тому же мне не домой. Я еду в «Холмы глицинии».

– В дом престарелых? – На мой кивок она улыбнулась. – Запрыгивай.

* * *

– И зачем тебе в дом престарелых? – спросила Мейзи, включив дворники – на улице пошел дождь.

– Навещаю бабушку.

– Оу. В каком она отделении: просто для пожилых или для пациентов?

– Для тех, у кого Альцгеймер.

Мейзи скривила губы:

– Вот это да. Отстой.

– Действительно отстой.

– Вы были близки?

– Ближе некуда. – Я наклонилась вперед. – Можешь повернуть…

Мейзи отмахнулась от моей руки, потягивая кубинский эспрессо, который взяла в кафе, не выходя из машины: темная обжарка, без сливок, молока или сахара. Вот как можно выглядеть круто без каких-либо усилий.

– Я работала там волонтером все время, пока училась в средней школе. Я знаю дорогу. – Ее глаза скользнули ко мне. – Как тебе Вудленд-Хай?

Я постучала пальцами по подбородку, будто раздумывая.