Книга По ту сторону бесконечности, страница 138 – Джоан Ф. Смит

(Как это было со мной и с мистером Фрэнсисом. С Джейком Дирксом. С моим спасателем.)

(Ник)

Все, чего я не знала, промелькнуло передо мной вместе с возвращением жевательных шариков. Мой дар подарил мне сущую безделицу: защитил меня от знания о своей неминуемой гибели. Создав слепое пятно, он неумолимо связал себя с жизнью моей матери, с ее последней отчаянной попыткой изменить мое будущее. И когда я узнала о ее местонахождении – пусть и очень приблизительно, – мой дар предпринял последнюю попытку защитить меня – и исчез. Чтобы сохранить реальность того, что я знала.

Ник был прав. Мама проводила долгие дни и ночи в гостиничных номерах, пытаясь остановить распространение опиатов, когда они просачивались в страну – в гостиные, на пятничные футбольные матчи, в кабинки туалетов на заправках, в морги.

Я видела, как она навещала Кэм – все то время, что она медленно угасала. Она постоянно была неподалеку, пока Кэм исчезала. Она была рядом. Наблюдала за мной. Следила.

Тут мое видение тоже оказалось верным: у меня оставалось всего три встречи с Кэм. Но не потому, что Кэм собиралась умереть. А потому что я умерла.

На лице Ника была моя кровь. В этот момент он не колебался, он был настоящим спасателем: делал мне массаж сердца и слушал мое сердцебиение. Дышал за меня. Но все было бесполезно.

То, что я считала смертью Ника, не было его смертью. Никогда не было.

И все это. Уход моей матери. Спасение мистера Фрэнсиса, влюбленность, вера в то, что Ник умрет. Мой дар изменился и сделал то, чего не делал раньше, – связал меня с эмоциями Ника, чтобы я продолжала верить ему. Чтобы я верила, что могу все изменить. Всешло так, как и должно было. Этот дар привел меня сюда.

Эта смерть была моей.

Ник прижался щекой к земле, пытаясь заглянуть мне в глаза. Но веки были такими тяжелыми.

Невозможно было оплакать то, что я теряла:

дядю и его будущее,

моих новых друзей,

моего высокого, мучимого чувством вины, бесхитростного-и-не-героического спасателя.

И я ушла, прыгнув в серую дымку.

Внутри слепого пятна

И чем заканчивается эта сказка, мама? Что случилось с валуном?

– Ты действительно хочешь знать?

Я бы не спрашивала, если бы не хотела знать, правда?

– Ты часто спрашиваешь о таких вещах, о которых я бы не хотела знать, милая.

Это потому что…

– Знаю. Знаю. Так или иначе, камень покинул пляж, медленно, но верно. Уполз прочь.

Как?

– Помнишь, я говорила, что он занял почти весь пляж?

Помню.

– И после появления валуна только самые «ранние пташки», те, кто приезжал до рассвета, чтобы припарковаться, могли с комфортом расположиться на берегу. Власти города установили правила, чтобы на пляже могло разместиться больше людей. Один небольшой переносной холодильник на семью, стул – только если у вас есть разрешение.

Это так странно.

– Согласна. Но вскоре… людей стало приходить намного больше. Вместо небольшой семьи, сгрудившейся на клочке песка, там стало помещаться несколько – и так далее. Места стало больше.

Валун двигался.

– Верно. Кроме того, люди ходили по пляжу каждый день, потому что он соединялся с несколькими другими пляжами. Можно было перейти через дюну и оказаться на огромном общественном пляже. Вскоре люди поняли, что полоска между валуном и водой стала у́же… Все хорошо, милая?

Да. Просто думаю о валуне, скатывающемся в океан.