Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 82 – Екатерина Незабудкина

Он оказался так близко, что я перестала дышать. Я видела свое отражение в золотых омутах его глаз — маленькое, бледное, насмерть перепуганное создание с разинутым ртом. Видела, как за ним бушует пламя его души.

— Я нанял вас, чтобы вы нашли мне жену, идеальный актив. Но я, в своем высокомерии, не мог представить, что вы найдёте… вас. Вы не ворвались в мою жизнь. Вы стали тектоническим сдвигом, который разрушил мою башню до основания. Вы перевернули мой упорядоченный, мёртвый мир своим абсурдным планом, заставили меня чинить мост, как простого смертного, пустить на свою территорию детей, которых я избегал десятилетиями. Вы заставили меня работать проклятым клерком с залысиной! И я впервые за сто лет чувствовал не тяжесть своего бессмертия, а ноющую боль в спине после рабочего дня. И я был жив. Вы показали мне не просто, что мир не безнадежен. Вы вернули ему краски, вкус пресного хлеба, шум деревенской ярмарки. Вы вернули мнеменя.

Каждое слово было раскаленным тараном, и стены моей крепости рушились, погребая меня под обломками собственного страха.

— Я читал ваш отчёт. Ваш настоящийотчёт, — он кивнул на мой скромный портфель, и волна раскаленного стыда обожгла меня от пяток до макушки. Он видел. Он видел всё. Каждую тайную мысль, каждое наблюдение, каждую каплю нежности, просочившуюся сквозь строчки анализа. Я была не просто раздета. С меня содрали кожу. — Я знаю, что вы читали мой дневник. Теперь между нами нет секретов, Лера. Вы знаете мою слабость. Мою боль. Моё предательство. Любая другая на вашем месте отшатнулась бы в ужасе. Или улыбнулась бы хищно, увидев рычаг давления. А вы… вы пошли на праздник, рискуя всем, чтобы принести мне чертов кусок тёплого пирога, потому что думали, что мне одиноко.

Он протянул руку. Я инстинктивно вжалась в себя, ожидая удара, приговора. Но его пальцы, тёплые и твердые, коснулись моей щеки с такой невозможной, абсолютной нежностью, что у меня подкосились ноги. Это было не просто касание. Это был акт принятия. Тепло его кожи против моего ледяного от ужаса лица. Он медленно провел по скуле, и я поняла,что плачу. Он стёр одну-единственную, предательскую слезу так бережно, так уверенно, будто забирал мою боль себе, впитывал её, обещая, что больше ей не будет места.

— Я задам вопрос ещё раз, — его голос стал тише, глубже, интимнее. — И я хочу услышать ответ не от кризис-менеджера Валерии Петровой. А от женщины, что стояла со мной на площади, когда толпа хотела разорвать нас на куски. Почему, Лера?

Я зажмурилась, больше не в силах выносить этот испепеляющий взгляд, который видел меня насквозь. И я сказала правду. Голую. Беззащитную. Страшную, как оголённый высоковольтный провод.

— Потому что я не хочу быть еще одной Изольдой, — прошептала я, и шепот утонул в мёртвой тишине.

Его рука на моей щеке напряглась, застыла.

— Что?

— Она тоже была умна. Красива. Она тоже бросала вызов вашему разуму, — я заставила себя открыть глаза, полные слёз, и посмотреть на него снизу вверх, прямо в душу. — И вы выбрали её. Вы доверились ей. И она вас уничтожила. А я… я боюсь. Я до смерти боюсь, что во мне есть её зерно. Мои амбиции, мой расчетливый ум — это то, что вы увидели в ней. И я боюсь, что вы снова полюбили не ту. Что однажды вы посмотрите на меня и увидите в моих глазах тот же холодный голод, ту же жажду. Что вы снова совершите ту же ошибку. И я не переживу, если вы… снова закроетесь. Только на этот раз — от меня.