Книга Соблазнение в академии, страница 61 – Ти Шарэль

— Соедините руки и возложите их на камень, — голос жреца торжественен и громок. В нем звенит много силы и самая малость непонятной мне злости.

Ян берет мою руку и кладет на алтарь. Накрывает сверху своей ладонью. Поверхность кажется горячей и гладкой. Я с трепетом смотрю на наши соединенные руки и слушаю голос священнослужителя:

— Вода соединила ваши тела, камень соединяет дар, а я божьей властью соединяю ваши помыслы.

Одну руку жрец кладёт на мою макушку, вторую на голову склонившегося Яна. Держит несколько секунд и отпускает.

— Закрепите обряд поцелуем, — велит жрец.

Не успеваю опомниться, как Ян разворачивает меня к себе и целует. И несколько бесконечных мгновений я не радостно отзываюсь. Застреваю в иллюзии, не осознавая, что эти горячие умелые губы не имеют права так сладко целовать меня, а руки так тесно прижимать к твердой груди.

К моему последующему стыду, поцелуй прекратила не я.

— Что ты творишь, гад?! — заорал Мирон, и только тогда я оттолкнула Яна.

— Боги… — выдохнула ошарашено.

— Василиса, выслушай, — Ян шагнул ко мне, но я пугливо отпрянула.

— Боги…

Мирон встал между нами, а я сделала еще несколько шагов назад и пятилась до тех пор, пока не оказалась у своего кабинета. Заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце стучало сердито и громко.

— Боги…

Я хочу выйти замуж за одного, обещана другому, а растаяла в руках третьего. И кого? Человека, который флиртует, как дышит. Достаточно вспомнить пробы и взгляд Градского на Марьяну — такойже чарующий и нежный.

"Что я натворила? Почему не оттолкнула сразу? Как смотреть Тео в глаза?"

И для чего это Яну? В голову лезли самые нелепые ответы: что Градский поспорил на меня; что это проверка Теодора; что Ян подослан одним из великих князей, чтобы дискредитировать меня перед Думой. Все что угодно, кроме того, что чувства Яна могут быть искренними. Не могут.

Когда я вышла, Мирон все ещё бушевал на сцене. Ян прислонился к любимой стене и делал вид, что моего помощника не существует. Но увидев меня, Градский ожил:

— Василиса!

— Нам нужно поговорить, — твердо сказала я. — Мирон, пожалуйста, проследи, чтобы сюда никто не зашел.

— Оставить вас наедине? — недоверчиво уточнил парень.

— Жди около двери, — мягко попросила его. — Если что, я крикну. И возвращайся через десять минут, больше нам на понадобится.

Демьян

— Мне не нравится игра, которую ты затеял, — Василиса произнесла это спокойно и ровно, но сбивчивое дыхание и румянец говорили о том, что девушка в смятении.

— Это не игра.

Она поморщилась, и меня вдруг глубоко задела эта гримаса недоверия и почти брезгливости.

— Прекрати, Ян. Все с самого начала было игрой. Все, начиная с проб. У тебя нет недостатка в деньгах, и ты сам сказал, что занятой человек. Однако исправно приходил сюда.

— И был этому рад.

Она словно не слышала. Начала ходить вдоль сцены, проговаривая и укладывая в сознании свои размышления. Не особенно приятные для меня.

— Ты воспользовался уходом Марьяны, сорвал пробы, добился, чтобы я играла с тобой. Зачем?

Я молчал.

— А может и Марьяна ушла не просто так? Может ты запугал ее? Или подкупил?

Василиса на миг остановилась, требовательно вгляделась в мое лицо. Потрясенно покачала головой.

— А моя сестра? Ты и там замешан? Это не случайность, что ты оказался рядом?

Здесь я не мог смолчать.