Книга Соблазнение в академии, страница 60 – Ти Шарэль

— Ломали мой артефакт, — я протянула руку к сумке, что висела на спинке соседнего стула, и достала из нее испорченное зеркало.

— И зачем?

— Граф Вольский обещал починить.

— А он сможет? — Вера смотрела с сомнением.

— Говорят, Вольский гениален. Не хуже Офара. Вот и посмотрим.

— Нам придется поторопиться, — я листала страницы сценария и тихо паниковала. Это я надеялась, что тихо и незаметно, но мой помощник посматривал на меня с сочувствием. — Мирон, ты изучил эскизы? Все готово?

— Ещё со вчерашнего дня. У меня было время, я перетащил реквизит со склада.

— Спасибо! Осталось всего три понедельника, чтобы закончить записи. И мне нужно будет время, чтобы оформить окончательный вариант. Сегодня начнём с обряда принесения клятв.

— У тебя все хорошо? — Ян отделился от стены, которую подпирал, наблюдая за моей суетой.

— Да. Обычное волнение перед завершающим этапом. К зимним праздникам нужно снять ещё одну иллюзию, я обещала успеть.

— Тебя тревожит только это?

"Если бы".

— Да, — отложила сценарий и прямо посмотрела во внимательные синие глаза. — У меня все хорошо, я справляюсь.

Ян медленно кивнул.

— Начнём? — спросила я неестественно бодрым голосом. — Помнишь сценарий?

— Конечно.

Декорации для сцены были простыми: только высокий длинный ящик, который я потом заменю на алтарь, и белая хламида на Мироне, который будет изображать жреца.

Мне хватило одного прогона, чтобы убедиться, что Ян действительно хорошо ориентируется в сюжете и помнит реплики. Вторую попытку уже записывали.

Я видела церемонию в реальности несколько раз. На помолвку, в отличии от свадебного обряда, допускаются все желающие. Подозреваю, сделано это специально, чтобы продемонстрировать всем присутствующим величие и мощь храмовой магии.

— Испейте, — строго говорит Мирон и протягивает нам чашу. Сейчас в ней простая вода, а на настоящей церемонии — лишь похожее на воду зелье, рецепт которого храм хранит в строжайшем секрете.

Ян бережно берет чашу и подносит к моим губам, я осторожно пью, глядя поверх того нее в яркие глаза цвета самого чистого яхонта. Мужской взгляд согревает и успокаивает. Потом наступает моя очередь, и Ян отпивает из чаши, которую держу я. Сосуд закрывает лицо Яна, и я бегло осматриваюсь, чтобы записать обстановку. Но Ян уже отставляет чашу, и меня снова обжигает взглядом синих глаз.

— Капли вашей крови смешались в воде, теперь у вас одна кровь на двоих. Один дар, одна сила, одна жизнь.

Помолвка — это не свадьба. Ее ещё можно отменить, можно разорвать, но уже на этой стадии междубудущими супругами начинают формироваться невидимые узы, которые навсегда закрепит свадебный обряд.

Одна сила, одна жизнь. Если гибнет один супруг, второй ослабевает навсегда. Долго болеет, иногда умирает от тоски. Так следом за мужем ушла Ирина, мать Павки и Мити. Если же супруг остается жить, то никогда не соединяется другим обрядом. Как не было подобного таинства между моим отцом и Аглаей.

Я сглатываю, внезапно меня охватывает священный трепет перед творящимся таинством. Я перевожу взгляд на алтарь и больше не свожу с него глаз. И вижу не белый картон, а исчерченный древними письменами черный камень. Символы едва заметно светятся, по ним живыми искорками пробегает энергия. Алтари считаются нерукотворными артефактами богов, и сейчас я верю в это без капли сомнения.