Книга Дар огненной саламандры, страница 79 – Ти Шарэль

Дмитрий наклоняется к моей шее, начинает водить по коже горячим языком. Я вздрагиваю. Мне неприятны его прикосновения. За поцелуями следуют укусы — сначала лёгкие, потом чувствительные и совсем вскоре — болезненные.

В какой-то момент, он опускается ниже, хватается зубами за ворот моей рубашки и тянет ее в сторону, желая оторвать пуговицы. Руки его по-прежнему заняты — ими он держит ремень у меня над головой. Но Дмитрий неожиданно вздрагивает и чертыхается. По губе течет кровь — довольно сильно, и он утирает ее двумя пальцами правой руки. Потом этими же пальцами он начинает рисовать линии на моем лице, неожиданно увлекаясь.

Я ловлю миг, когда он прикрывает глаза, любуясь своим художеством, и резко дёргаю руками, вырывая ремень, который он сейчас держит только одной рукой. Потом толкаю его в грудь изо всех сил, и он падает. Такого успеха я не ожидала, но не стоять и радоваться ума хватает. Я перелетаю через кровать, упавший комод, выскакиваю в коридор и, не обуваясь, вылетаю за дверь.

Папу я встречаю внизу, когда добегаю по лестнице до первого этажа.

— Юля? — он хватает меня за подбородок, вертит голову, пытаясь найти источник крови.

— Это не моя, пап, — всхлипываю я. Кровь подсохла и противно стягивает кожу. Я хочу к маме и в душ.

— Дмитрий живой хоть? — осторожно спрашивает папа.

А если нет? Распилим на куски и вынесем в мусорных пакетах?

— Что ему будет? — хмурюсь я. — Там мои вещи, но я потом их заберу.

— Иди в машину, — говорит папа и отдает ключи.

Мне очень не хочется его отпускать, но спорить с полковником Горнеевым я не умела ни в детстве, ни сейчас. Поэтому я покорно иду в машину и минут десять трясусь, пока папа не выходит с обоими моими чемоданами. Под мышкой у него мои кроссовки.

А я плачу. Тогда я ещё умела. Горько плачу по той жизни, что придумала сама, по мужчине, которого не знала.По своей наивности, доверчивости и детской глупости. Плачу, сжимая в кулаке брошку, на которой остались следы чужой крови.

Мы были вместе полтора года. Из них почти год жили вместе. И это был на восемь месяцев из одиннадцати самый счастливый год в моей жизни.

Дмитрий пришел в наш университет, когда я уже защитила диссертацию и преподавала административное право. Его поставили заведующим кафедрой. Не знаю, что забыл этот преуспевающий человек, владеющий собственной юридической компанией, в нашем заведении. Вроде как собирался защищать докторскую. Или просто должность нужна ему была для статуса. Или скучно стало.

За мной он начал ухаживать почти сразу. Открыто, явно и дорого. И, пожалуй, немного навязчиво — огромные букеты, постоянные звонки, предложения о встрече. Дмитрий был не просто красив. Он был невероятно харизматичен, обладал тем потрясающим апломбом, что отделают обычных людей от недостижимых. Именно поэтому, наверное, я не сразу купилась. Все было слишком киношно, слишком показушно и картинно.

Но мужчина не отставал, и я в конце концов поверила. Полгода прекрасных ухаживаний, горячих поцелуев и нежных слов привели меня к нему домой с двумя чемоданами личных вещей. И ещё восемь месяцев сказки. Может быть, оно даже того стоило.

Пока, два месяца назад, я не узнала, что я у Дмитрия не одна. Что самое обидное, я не заметила перемен. Все было также — щемяще нежно, страстно и красиво. Общие завтраки и ужины, никаких командировок и тайных звонков. Все было идеально.