Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 249 – Мария Вельская

Да-ни тихо попятился. Мы будем о тебе вспоминать, друг… Твоё мужество не останется незамеченным! Если что — принесём на могилку самые вкусные фрукты в карамели и шоколаде.

А я скользнула к стайке девушек у самого возвышения. Все они были облачены в светло-золотые лёгкие платья и прозрачные покрывала на голову. Все они должны были танцевать на празднике в честь богини Рассвета, провожая Зиму.

Я сбросила верхнюю накидку, развязала тонкое покрывало, свёрнутое вокруг талии на поясе, и очень скоро ничем не отличалась от них.

— Я попрошу у богини благоволения. Хочу признаться… Сяо… двух детей родить, — доносились до меня отзвуком слова.

— А я удачи для отца в делах…

— Ох, а если не получится? — Прошептала большеглазая яркая брюнетка, кусая от волнения губы, — если ошибёмся и богиня разгневается? Помните, как три года назад было?

Что было? Я нахмурилась.

— В городе той танцовщицы, которая оскорбила богиню, вспыхнул мор, — округлив глаза, выдохнула удивительно пышная для местных круглолицая шаи.

По телу невольно пробежала дрожь. Какие же любезные здесь боги! Снисходительные, милостивые и терпеливые, под стать одной моей знакомой богине!

— Да никто не знает, что там случилось, — отмахнулись другие. Со мной никто заговаривать не пытался, — может, это и вовсе страшилка, богиня милостива!

Зато молва — нет, если посчитает, что ты принесла несчастье. Я знаю.

Громко и протяжно запел незнакомый мне инструмент. Эхом как будто трубный глас разнёсся.

— Милостью богини десять самых прекрасных дев империи исполнят танец Рассвета, что дарует удачу всем нам на будущий год и оградит от хаоса! — Провозгласил ректор.

И мы гуськом засеменили на возвышение.

Сердце почти вырвалосьиз груди. Вэйрин меня всё-таки убьёт — если доберётся. Но я не могла не попробовать. Особенно, когда прочла в одном из старинных свитках с его же стола, что танец, посвященный богине, дарует его исполнителю почти сверхъестественную удачу в первый день. Любое безумство может увенчаться успехом. А исполнить его могли только незамужние девы.

Нам нужна была удача. Любой ценой. И мы с Аргом, тайком от Вэйрина, сумели послать весточку Ильшэн-ши. А уж лисий отец уговорил ректора, который сейчас взирал на происходящее с невозмутимостью существа, которое и бровью не поведет, даже если мир вокруг перевернется, а ученики начнут плясать джигу или захрюкают поросями.

Ноги подрагивали. Я ожидала, что узы обожгут злостью или тревогой.

Но как только ступила на прозрачный пол возвышения, как только под моими ногами стали расходиться при каждом шаге золотые круги — успокоилась.

Я вскинула голову под покрывалом. Расправила плечи.

Вэйрин стоял в первом ряду. Безмятежно-прекрасный. Спокойный. Совершенный. Только глаза окрасились золотисто-алом. Он узнал меня сразу — тяжёлый взгляд обдал прохладой, надавил, а потом…

— Удачи! — Шевельнулись тонкие губы.

Он… он одобрил. Немыслимо. Безумно.

Но за спиной как будто распахнулись крылья. Я шагнула вперёд. Вскинула руки, склоняясь вслед за другими танцовщицами. И мелодия ветра увлекла за собой.

И зал, и нежить, и убийца, и проблемы, и этот мир — всё осталось где-то там, за хрупкой гранью.

А здесь… Тонко и звонко пела флейта. В неё вплетался голос циня.

Они пели о холодном злом мраке, что окутал землю. О чёрных скалах, которых никогда не касался снег, о дворце с узорчатыми алыми крышами и резными рогами монстров на стенах. О деве, чья душа была черна, а сердце полно мести. О той, что отдавала чужие тела и души во имя своей жажды уничтожить древний императорский род.