Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 243 – Мария Вельская

Сонный, с помятой щекой и растрепанными волосами, в одних лёгких нижних штанах, плотно сидящих на поясе…

Я видела его разным. Но таким близким, домашним, расслабленным и открытым в моём присутствии — никогда.

Сердце щемило от нежности.

Он ещё спал, когда я зашла в его комнату. Смешно наморщил брови, принюхался, когда я протянула руку и погладила пальцами его скулу. Раскрылся, обнажив бледное серебро кожи и тренированные стальные мышцы торса. Но даже не проснулся.

От такого щемящего доверия захотелось плакать. Но вместо этого я отправилась готовить большую порцию сырников. На нас. И на Дэйлуна. И даже на Смолли — хотя нажейго твёрдо зашипел, что ничего, кроме мяса, есть не желает. Я тоже люблю мясо — щёлкнула зубами. Но разнообразие в еде — это прекрасно!

Вода в кастрюльке радостно шипела и плевалась пузырьками на нагревательном камне. Мой местный "картофель" почти сварился — незаметно прошло двадцать минут. Жёлтые бочки разрумянились, размягчились вполне достаточно.

Теперь настала пора пюре. Давилка, сделанная по моему проекту, блеснула мягким серебристым металлом и круглыми дырочками.

Я слила воду из-под плодов в отдельную миску и добавила пару ложек в будущее пюре, быстро заработав давилкой.

— Смолли, прелесть моей души, я точно знаю, что это твой хвост свисает с потолка, а не шнурок для лампы, — рассмеялась тихо.

Энергия кипела и бурлила, лисица ерзала от любопытства — всё ей было интересно. Но сегодняхвосты я решила не выпускать. Лисью сущность лучше пока оставить в тайне.

— Тош-ше мне, — возмущённое, — я с-слабый маленький детёныш-ш! А ты эксплуатируеш-шь детский труд, вот, — хвост скрутил мне фигу.

Научила дитё плохому.

Я переложила готовый творог, откуда-то добытый поставщиками Вэйрина, в отдельную миску и медленно размяла трехзубой (других здесь не было) вилкой. И переложила картофельное пюре в миску с творогом. Теперь перемешаем. Ловко подхватила большую ложку.

— Смолли, покусаю! — Выкрикнула, когда змеиный хвост быстро утащил наверх кусок оставшейся сырой картошки. — Это невкусно!

Сверху донеслось возмущённое шипение и чавканье:

— А раньше, тьфу, с-сказать не могла? — Обиженно возопили мне.

— Ты стал слишком шустёр, — засмеялась я ему — и медленно и осторожно разбила яйцо над миской.

Теперь — две большие ложки муки, щепотку сахара и соли. И, самое главное — снова перемешать!

Раньше, помню, это было тяжело. Руки быстро уставали и ныли от непривычной работы. Теперь же ложка замелькала в руке с такой скоростью, что всё моё тесто едва не улетело в космос.

Курицы у эль-драгхо были синими и рогатыми — всё не как у людей. Но вкусными — как и их яйца. Ням. Лиса прижмурилась. Она была не против поохотиться на рогатых куриц — и даже показывала мне картинки, как мы принесём самую вкусную нашему змею. Ему же понравится! Мы добытчики!

Руки привычно лепили сырники, а на огневом камне уже грелась сковорода. Начало потрескивать и шипеть от жара масло румбуса. Его добывали из плодов на границе с нагами, и больше всего оно напоминало наше оливковое.

— Пахнет вкус-сно, — со шкафа свесилась голова нажейго. Юркое тело взвилось в воздух — летал он уже вполне уверенно, не переваливаясь с боку на бок. — Даш-шь один, так уш-шь и быть, — царственно согласилась наглая нечисть.

Сырники подёрнулись золотистой корочкой. Но прежде, чем они окончательно приготовились, я добавила на каждый из них по три кусочка тонко нарезанной ветчины.