Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 230 – Мария Вельская

Не духовное оружие — нет в этом существе силы, чтобы им управлять.

Он не разговаривал. Не пытался поделиться планами или предрекать смерть.

Быстрые мощные удары. Попытка приблизиться к постели.

Единственное досадливое, что выплюнул:

— Тьма, лисица!

Бабочка ударила его в левое плечо. Вырвала шипение. Вернулась ко мне. Он был гораздо сильнее, но меня пока спасало его ранение и смесь земного и местного стилей боевых искусств. Но затяну бой — проиграю.

Страха не было. Только холодная уверенность в своих силах и расчёт. Некогда пугаться.

— Жаль, что всё так, — бросила я коротко, — достойный противник, — хвост изогнулся и отбил кинжал. Так, что тот рикошетом чиркнул по руке убийцы, — превратил себя в ничтожное посмешище.

Я хотела вывести его из себя. Заставить заговорить.

Глупо, возможно. Но ещё я тянула время. Должна же охрана зашевелиться?

Вэйрин притих. Я всех кожей ощутила — колдовал. Потягивал из меня магию, извиняясь колкими тёплыми искрами.

Нападающий замер. Я заметила, как он припадает на левую ногу, бережет бок. Вот, куда его ранил Вэйрин. Артефактор. Лёгкий неприятный зуд в месте попадания чужой иголки говорил о том, что стоит запастись противоядием.

Взгляд метнулсявперёд и вверх.

Обманулся. Отвлекся на один удар сердца.

Я ринулась влево, к окну. Разобью.

Смолли взвился откуда-то с пола, как разъярённый гигантский шмель, оскалился, целясь в ногу — и получил меткий пинок под пузо.

Тварь. Тебя бы так.

Сердце шумело в ушах.

Мне пришлось упасть на спину и приложиться спиной об стену. Пропустить над собой зло пылающие отсветами заклятья.

Удар. Да!

Стекло осыпалось с грохотом. Ворвался злой зимний холод, закружил ветер.

И снежные духи — быстрые, наглые. Они со смехом завертелись в воздухе, сыпанули пургой.

Убийца на миг застыл. Я знала, что он пришёл сюда уже не в попытке вернуть утраченное — заговор провалился. Нет, это была месть.

Возле ноги воткнулась звёздочка из незнакомого черного металла.

— Назад! Не трогай! — Голос Вэйрина.

Кричит вслух. Значит, сил совсем не осталось.

Тонкий защитный барьер, который удалось поставить вокруг кровати, таял на глазах.

А подмога где-то запаздывала, хотя не услышать нас не могли. Какие-то закрывающие барьеры?

Я едва успела увернуться от следующей атаки. Рукав был подран, но кожа — чистая.

— Какое единодушие, детки, — густой надтреснутый голос заполнил комнату.

Он всё-таки заговорил.

Белые линии заклятий атаковали барьер и Вэйрина, а оружием он угрожал мне.

Смолли, как же ты там? Змееныш, кажется, не шевелился.

По барьеру поползла тонкая трещина, он ядовито замерцал золотыми искрами — и исчез.

На глазах.

Крик застрял в горле. Я ринулась к постели змея. Сейчас не нужно было слов — мы были слитным механизмом.

Все события сплелись в единую сплошную ленту, закружились. Время ускорило бег в сотни раз. С пальцев Вэйрина сорвалось что-то тягучее, тёмное, с ледяными искрами, плотное, как паутина. К постели полетело нечто вытянутое, маленькое, как цилиндр. Взвился с пола Смолли, хвостом отшвыривая это нечто на улицу, сквозь разбитое окно. Там грохнуло, грянуло, взвилась стая возмущённого воронья и прочей нечисти. Свистнул клинок, подрубая ножку кровати. Засвистела, вспенилась магия.

Прерывисто застонал Вэйрин. Убийца ринулся вперёд, не обращая внимания на Хищную бабочку, с возмущенный чавком впившуюся в его грудь. Казалось, ему не было дела до боли. Для него не существовало ничего, кроме цели.