Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 68 – Ариша Дашковская

— Так мало, — Энни поникла. — И, прошу, не называйте меня госпожой. Зовите по имени.

— Я могу отдавать оставшуюся в конце дня еду, — понизив голос до шепота, будто кто-то посторонний их мог услышать, сказала Абель. — Пойдем, я покажу условия работы, и если все устроит, можете приходить завтра.

— Спасибо, мадам.

Абель провела ее на кухню. Там работа кипела. Маленькая, худая до прозрачности кухарка, моталась по кухне как ужаленная, то она заглядывала в кастрюли, помешивая варево, то тарахтела сковородками, следя, чтобы лук не сгорел. Над плитой поднимался густой белый пар. Пахло вареным мясом, луком и чесноком.

— Виола, я тебе помощницупривела. Если, конечно, она захочет остаться.

Виола бросила беглый взгляд на Энни и снова продолжила свою работу.

— Что я должна буду делать? — спросила у Абель Энни.

— Помогать Виоле во всем — чистить овощи, наводить здесь порядок, грязи я не потерплю. Основная работа — мыть посуду из зала, чистить кастрюли и сковородки. Вечером посуды особенно много. Нужно шевелиться быстро — не должно быть никаких заминок с подачей посуды. Наши гости привыкли к быстрому обслуживанию.

— Хорошо, я поняла.

Когда они вышли в зал, Бризэ, стоявший за стойкой, подозвал жену. Он говорил тихо, но Энни расслышала:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что берешь эту девчонку на работу?

— Уже взяла, — хмыкнула Абель.

— А не выжила ли ты из ума на старости лет? Если ее увидят здесь, ее же затравят. Всем охота посмотреть на графиню, которая драит сковородки. Представляешь, что тогда начнется?

— Не страшно, — отмахнулась Абель. — С этим что-нибудь придумаем.

Вернувшись к Энни, старательно рассматривающей вышивку на занавесках и делающей вид, что ни словечка не слышала, Абель сказала, что Энни нужно приходить до первого посетителя и уходить, когда закроется дверь за последним.

Энни соглашаясь кивнула.

Добравшись домой, первым делом она подошла к отцу. Он лежал на полу и следил глазами за мухой, летавшей над ним. Энни чмокнула его в щеку и взяла за руку. Рука была пугающе холодной и неподвижной.

— Как он?

— Да кто ж знает? — отозвалась Ханна. — Лежит, не жалуется. Доктор заходил, приносил настойку, рассказал, как давать ее. Опять пускал кровь, сказал, что вся дурная кровь должна вытечь, тогда графу лучше станет. Тит заходил, жена простила его и приняла назад. Вот пирожков передала нам. Грету по пути встретил, плакала она, что новый хозяин плохой, устает она страшно, хотя дом у него совсем невелик.

— Вот деньги, — Энни положила монеты на стол. — Этого должно хватить, чтоб расплатиться с доктором. Я работу нашла.

— Где?

Энни указала кивком на отца и многозначительно посмотрела на Ханну.

— Поняла, — отозвалась та. — А Жан где?

— Остался в кузне. Нам нужно подумать, как перезимовать. Законопатить дом. Перестелить солому на крыше.

— И то верно, — согласилась Ханна.

— Можно продать овец. Денег должно хватить. На оставшиеся купить теплые одеялаи перины.

— Вы и овец свели со двора? — ахнула Ханна.

Энни улыбнулась:

— Оливер помог.

Прошло семь дней. Смерть милостиво обошла стороной графа де Рени. Нет, после обозначенного доктором срока он не вскочил с кровати. Он все так же лежал, пялясь в потолок. Но Энни замечала улучшения, теперь он мог поворачивать голову в сторону говорящего и фокусировать на нем взгляд. Частично вернулась речь. Правда, слова его больше напоминали мычание, но Ханна как-то понимала его.