Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 28 – Ариша Дашковская

Больше всего ей нравятся история и география. Хоть эти знания не так важны на практике как письмо и счет, но зато они расширяют кругозор и развивают остроту ума. Посему прошу вас достать атласы с картами мира, с указанием государств, а также того, какая живность, где водится и какая трава произрастает».

Теперь Энни понимала, каким образом отец Дарион умудрялся пополнять библиотеку редкими экземплярами книг. Каждое письмо сопровождалось подобными просьбами. За выполненные просьбы он не забывал сердечно благодарить, во всех красках расписывая, сколько пользы принесла щедрость герцогини.

Иногда он описывал какие-то мелкие шалости, которые совершала Энни и рассказами о которых делилась с ним.

Энни находила его письма забавными, до тех пор пока не наткнулась на письмо о Франце. Внутри у нее все похолодело. Да, она рассказывала свою тайну отцу Дариону не на исповеди. Она рассказывала ему как старшему другу. Но разве как друг он не должен был сберечь ее тайну?

«Пламя первой любви опалило ее душу. Но хоть пилюля оказалась горькой, она имела полезный эффект — Энни научилась отличать настоящее от фальшивого и не поддаваться химерам. Ей хватило духабороться с соблазнами и сохранить свою чистоту».

Справившись с волной стыда и возмущения, Энни поняла, что Дарион не назвал никаких имен и сообщил о событиях очень обтекаемо, в какой-то мере выгораживая Энни и приписывая ей чрезмерную благодетель.

Жаль, что ответные письма герцогини она не видела. Если она в них обмолвилась о своем внуке, то отец Дарион из добрых побуждений мог взять на себя миссию пристроить Энни в хорошие руки. Не умолчал он и о том, что к Энни сватались, но она неизменно отвечала отказом, потому что мечтает о настоящей, взаимной любви со своим избранником.

В самом последнем письме Энни зацепилась взглядом за фразу: «Она похожа на весенний ветерок, такой же свежий и легкий, ласковый и игривый, беззаботный и свободный. Кажется, что нет ничего проще поймать ее, но она тут же со смехом, просочится сквозь пальцы. Она хрупкая и ранимая, нежная и доверчивая. Однако сама не подозревает о том, какой силой обладает, какая буря до поры спит в ее сердце».

Кристиан зашел к Эниане в момент, когда она сидела на кровати, подложив под себя ноги, и читала письмо. Она была так увлечена, что не услышала, как скрипнула дверь. И теперь Кристиан, оставшийся незамеченным, не удержался от соблазна понаблюдать за ней. Ее глаза скользили по строчкам. Лицо при этом выглядело безмятежным. Лишь иногда она слегка улыбалась, и тогда на ее щеках появлялись аппетитные ямочки.

Закончив читать, она принялась собирать разбросанные письма и вздрогнула, заметив боковым зрением фигуру в проеме. Она тут же повернула голову в сторону Кристиана, и ее брови нахмурились.

— Почему вы не постучались? — гневно бросила она.

— Я стучался, — не краснея соврал Кристиан. — Вы были так увлечены, что ничего не слышали.

— Почему же вы меня не окликнули, раз уж вошли?

— Не хотел вас отвлекать. Но раз уж вы уже закончили заниматься своими делами, как насчет того, чтобы проехать в мой старый замок.

— Раз уж вы заявились ко мне, то отчего бы не поехать, — в тон ему ответила Энни. — Только дайте мне время переодеться.

— Позвать Берту?

— Не стоит. Сама справлюсь. Только не сочтите за труд не вламываться больше в эту комнату без стука.