Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 131 – Ариша Дашковская

Энни ломала голову, пытаясь вспомнить, где она могла ее видеть ровно до тех пор, пока не взглянула наверх. Там, под самым потолком, висело небольшое прямоугольное полотно в простой, грубой раме. При взгляде на изображение хотелось немедленно отвернуться от отвращения и в то же время не отводить от него взгляд. На нем был младенец до ужаса уродливый. По сравнению с головой, покрытой рыжей порослью, тело казалось слишком маленьким и тощим. Рот егобыл раззявлен. Глаза чуть не вываливались из орбит.

Можно было подумать, что он не жилец, если бы рядом не было картины с уродливым ребенком лет двух-трех. Он был похож на маленькую обезьянку с огненно-рыжей шевелюрой, торчащей вверх. Пухлая ручка сжимала золотую погремушку, а истекающий слюной рот тянулся к бубенцу.

Энни перевела взгляд на рыжеволосую девушку. Потом снова взглянула на уродца. Его лицо, только изменившееся со временем, она не раз видела в замке.

— Куло? — выдохнула она. — Он его сын?

Вернувшись к месту, с которого начинала осмотр, Энни пересчитала девушек. Если предположить, что картины были развешаны по мере их написания, то получалось, что рыжая женщина была первой женой Дезмонда.

Но вся логика рушилась тем, что картины с матерью Куло не были последними. За ними висели картины с Энни. Единственное объяснение, которое пришло в голову Энни: раньше здесь висело что-то другое, а потом герцог решил это что-то убрать. Но в этих картинах Энни заметила одну странность: фоном выступала природа. Цветущий луг, поле спелой пшеницы, река в лесу. Никогда Энни не позировала Дезмонду вне дома. На одной из картин она стояла, прижавшись к Уэйну под струями проливного дождя. Мокрое платье облепило ее фигуру так, что ткань выделила даже выступающие соски.

Сам Дезмонд казался совсем еще мальчишкой. Он держал ее за плечи и смотрел с такой любовью, какой Энни никогда не замечала в его взгляде. А она счастливо смеялась и смотрела на него с обожанием.

Присмотревшись, Энни поняла, что девушка на картине гораздо красивее ее самой. Черты лица тоньше, нежнее. Нос идеально ровный и нет этого любопытно вздернутого кончика.

— Мама? — прошептала Энни. Ее замутило и пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Поборов дурноту, она вспомнила о найденном сегодня письме. Снова накатила волна дурноты — письмо, адресованное герцогу, писала ее мать.

— Как же так, мама? А как же папа? Вы же любили друг друга! Любили ведь?

Она сползла по стене и села на пол, обхватив колени. Ее трясло. Она никак не могла поверить, что ее мать, вышедшая замуж за графа де Рени вопреки воле своих родителей, укатившая с ним из столицы в глубинку, тайком бегала на свидания с герцогом Уэйном.

Только осознание того, что сейчас не время поддаваться эмоциям, заставило ее подняться.Ее повело в сторону, пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

Оставалось осмотреть стеллажи, расположенные продолговатым островом по центру мастерской. Мелькнула мысль, что ничего страшного здесь она уже не увидит. Решительно Энни сорвала белые покрывала.

Стеллажи в высоту были примерно с рост Энни и представляли собой конструкцию, состоящую из полок и рабочих поверхностей. На столешницах стояли коробки с инструментами, гипсовые бюсты и слепки женской кисти руки, стопы, груди, восковые фигурки животных и птиц, восковой макет герцогского замка, резные шкатулки. Взяв со стола шкатулку и повертев ее со всех сторон, Энни поняла, кто был мастером, изготовившим найденную ею в детстве шкатулку. Ее мать хранила в тайнике его подарок.