Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 104 – Ариша Дашковская

Когда Наоми вернулась, Кристиан уже сидел на кровати, закутавшись в мешковину. Сидеть тоже было больно, спину буквально выкручивало, но нужно было начинать с малого, если он хотел в скорейшем времени добраться до домика деревенского старосты.

От неожиданности Кристиан вздрогнул — следом за Наоми в раскрытую дверь вальяжно прошел крупный серый волк.

Волк подошел к лежанке вплотную, остановился напротив Кристиана и уставился на него желтыми глазами.

— Здравствуйте, папа, — пробормотал Кристиан. — Ваша дочь очень хорошая девушка, несмотря на то, что она собирается выудить из меня деньги. Переговорите с ней на досуге и скажите, что нет ничего лучше помощи от чистого сердца.

Волк внимательно слушал его и, судя по взгляду, даже понимал. Косматая голова потянулась к Кристиану, отчего тот побледнел, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Руки Кристиана коснулся влажный язык.

— Убери, пожалуйста, своего папу, — пробормотал Кристиан, вжимаясь в стену.

Наоми, которая в этот момент доставала из-за пазухи птичьи яйца, рассмеялась в голос.

— Это Тайра. Она мой друг, — отсмеявшись, она добавила: — Ты, видно, сильно головой ударился. Тут сочувствовать надо, а не смеяться.

— А я смотрю, сочувствие — не сильная твоя сторона.

— А чего ты хотел? Люди научили меня, оставив младенцем в глухом лесу. Так что теперь у меня теперь с ними исключительно товарно-денежные отношения.

— Судя по тому, что ты сейчас жива и здорова, кто-то все же проявил сочувствие к тебе.

— Да. Тот, кого я зову отцом. Но он небыл человеком.

— Я помню. Он был волком.

— Именно.

Наоми развела огонь и разбила яйца на закопченную сковороду.

— А где твой отец сейчас?

Кристиан уже привык к тому, что у него в ногах лежит волчица.

— Он умер.

— Это его шкура? — Кристиан показал на огромную шкуру, служившую постелью Наоми.

В ответ Наоми зыркнула на него так, что он поспешил извиниться.

— Прости. Я не хотел обидеть твоих чувств.

— Это шкура его врага. Я немного подпортила ее, когда на него охотилась. За нее много не дали бы. Проще было оставить себе.

Наоми разложила яичницу по глиняным тарелкам, одну протянула Кристиану:

— Сам справишься или покормить?

— Сам.

— Наоми, — Кристиан принялся за еду, — а как твой отец научил тебя разговаривать, если он был волком? Или это был говорящий волк?

— Ты таким болваном и до падения был? Мой отец внешне выглядел как человек, но сердце у него было волчье. Когда у него появилась я, он почти перестал обращаться. Он учил меня различать запахи, брать след, рассказывал, какие травы полезны и как их применять. Все, что я умею, я умею благодаря ему. Он был добрым, благородным, великодушным.

— Видимо, ты не все его уроки усвоила.

— Напротив. Я очень прилежная ученица. Эти качества его и сгубили. Значит, они не слишком полезны. Если из-за моего благородства, я буду лежать в земле, а мой враг будет радоваться жизни, то зачем оно мне?

— А ты тоже умеешь превращаться в волка?

— Нет. В волка может превратиться только тот, в ком течет волчья кровь.

Кристиан ожидал, что она скажет что-то подобное. Девочка ладно рассказывала сказки. Пусть рассказывает, все равно ему делать нечего, послушает. А как подлечится, разыщет старосту и уедет из этой деревушки. Сейчас же лучше соглашаться со всем, что говорит эта чудачка, чтобы усыпить ее бдительность.