Книга Личная ассистентка для орка, страница 57 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Я останавливаюсь на последней ступеньке, просто наблюдаю. Ашгар поднимает взгляд, чувствуя мой взгляд на себе. Он слегка кивает, желая мне доброго утра и возвращается к чертежу.

Иду в его кабинет, куда сейчас поставили и мой стол, на котором уже стоит дымящаяся кружка кофе, чёрного как смоль.

Рядом аккуратная стопка вчерашней почты и свежий, ещё пахнущий краской номер «Королевского вестника». На первой полосе виднеется маленькая заметка в углу: «Бывший советник де Ланкр покидает город для поправки здоровья». Никаких подробностей. Никаких скандалов. Тихий, безболезненный уход.

Сажусь, разбираю письма. Счёт от поставщика бумаги. Письмо из Гильдии печатников с предложением о сотрудничестве. Анонимная записка с парой новых цифр по поставкам стали, переписанных незнакомым почерком. Союзники шлют записки.

Работаю. Пишу черновик материала о новых муниципальных тарифах.

Дверь открывается, и Ашгар входит, неся под мышкой свёрток, пахнущий свежей краской и металлом. Молча разворачивает его на столе, отодвигая мои бумаги.

— Смотри, — произносит он.

Это оказывается эскиз небольшой, компактной печатной машины. Почти игрушечной по сравнению с нашим исполином.

— Для листовок, — поясняет он, следя за моей реакцией. — Дешёвая бумага, быстрая печать, один человек в управлении.Можно печатать там, куда газета не дойдёт. Во дворах. На углах. В цехах. Лео будет работать с ней

Я вглядываюсь в линии, понимая гениальность замысла.

— Газета для тех, кто умеет читать и может купить, — продолжаю я его мысль. — Листовка для всех. Её можно бросить, приколоть, прочитать вслух в таверне.

— Домовые могут собрать прототип из старых деталей. Дёшево.

Вечером мы поднимаемся обратно в нашу комнату. Долги висят над нами дамокловым мечом. Враги не исчезли, но затаились. А здесь, в этих стенах из грубого дерева, под постоянный гул сердца «Молота», чувствуется странный, нерушимый покой.

Ашгар стоит у раковины, смывая с рук машинное масло. Я сижу на краю кровати, наблюдая за игрой мышц на его спине под тонкой тканью рубашки.

Он вытирается, поворачивается.

— Тяжело жить так? — спрашивает он, приближаясь. — Не жалеешь, что связалась со мной?

— Нет, — честно отвечаю я. — Страшно было остаться одной с долгами отца и без денег. Сейчас нормально.

Он медленно подходит, садится рядом. Пружины кровати скрипят под его весом.

— Нормально, — повторяет он, пробуя это слово на вкус. — Это больше, чем я ожидал когда-либо иметь.

Его рука находит мою в темноте, а пальцы сплетаются с моими.

Тишина между нами сгущается. Он ещё сидит, а я уже чувствую тепло его кожи сквозь тонкую ткань рубашки, слышу его ровное, чуть замедленное дыхание. Ашгар поворачивает голову, и в полумраке я ловлю его взгляд. Он поднимает нашу сплетённую ладонь и медленно, не отрывая взгляда, прижимает её к своей груди. Я чувствую под пальцами биение его сердца.

— Рита, — говорит он, прежде чем на нас обрушится тишина.

Затем склоняется и его губы находят мои без спешки. Я отвечаю.

Ашгар помогает мне снять халат, его движения удивительно неторопливы. Я стягиваю с него рубашку, и в тусклом свете вижу рельеф мускулов.

Мы опускаемся на кровать, и пружины скрипят под нашим общим весом. Он нависает надо мной, заслоняя слабый свет, и я тону в его тени, в его тепле. Он не торопится. Его ладони скользят по моим бокам, по рёбрам, к плечам, будто заново, с бесконечным вниманием, проверяя, всё ли на месте.