Книга Личная ассистентка для орка, страница 41 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Первая реакция не заставляет себя ждать. Через час в приёмную врывается запыхавшийся молодой человек, ученик печатника из соседней типографии.

— Господин Торгар! У “Королевского вестника” экстренный выпуск! Они называют вас клеветником и провокатором! Требуют вашего ареста!

Ашгар лишь усмехается.

— Ожидаемо. Значит, попали в цель.

Потом начинают сыпаться звонки. Гневные, угрожающие. Ашгар берёт трубку, выслушивает ледяные тирады и коротко, весомо, как удар молота, парирует: “Предоставьте опровержение. Или судитесь. Выбор за вами”. И бросает трубку.

Я сижу за своим столом и слушаю его голос. В нём нет ни страха, ни сомнений. Есть лишь непоколебимая уверенность в своей правоте. И в нашей.

К полудню в типографию начинают приходить люди. Сначала робко, по одному. Ремесленники, владельцы мелких лавок, простые рабочие с доков. Они не говорят много. Просто благодарят. Говорят, что ждали этого годами. Один старый кузнец кладёт на мой стол медную монету.

— На следующий номер, — хрипло говорит он. — Чтобы гремел громче.

Я смотрю на его усталое, но полное надежды лицо, и понимаю, что мы делаем не просто газету. Мы даёмголос тем, у кого его отняли. И в этом есть сила, по сравнению с которой меркнут все богатства и титулы моего прошлого.

Ашгар наблюдает за этим из своего кабинета без тени улыбки, но в его глазах я вижу глубокое, суровое удовлетворение. Это его победа. И я смею причислить себя к ней.

Вечером, когда первый шквал немного утихает, он подходит ко мне.

— Идём домой, — говорит мужчина и его рука ложится на мою шею, большой палец проводит по коже под ухом. — Ты заслужила отдых.

— Они ведь так просто не сдадутся, — тихо говорю я скорее себе, глядя в окно на зажигающиеся огни города.

— Нет, — соглашается Ашгар, чуть склонившись и пристально глядя на меня. — Но и мы тоже.

— А что? — спрашиваю я, обернувшись и встречаюсь с ним взглядом.

— Мы есть друг у друга, — его губы касаются моего лба. — И если что справимся с любыми трудностями.

Мы идём домой через сумеречный город, и его рука лежит на моей талии такая твёрдая и уверенная. Люди провожают нас взглядами, но мне всё равно о чём они думают. Я иду рядом с ним, и впервые за долгие годы я чувствую себя не просто выживающей. Я чувствую себя живой. По-настоящему.

Дома, в прихожей Ашгар снова прижимает меня к себе, и его медленный, глубокий поцелуй заставляет разбежаться все мои тревожные мысли.

— Сегодня, — шепчет он, разрывая поцелуй, — я буду нежным. Обещаю.

И он сдерживает слово. Его ласки терпеливы, исследующие, будто он заново открывает каждую клеточку моего тела. Не чувствуется спешки, только медленное, сладкое погружение. И когда мы наконец сливаемся воедино это становится похоже на глубокий, ритмичный, бесконечно нежный танец. Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде я утопаю.

Позже, лежа в его объятиях, слушая, как его дыхание выравнивается, я смотрю на звёзды за окном.

— Что будем делать завтра? — тихо спрашиваю я.

Он проводит рукой по моим волосам.

— То же, что и сегодня, Рита. Бороться. И жить.

Я закрываю глаза, зная, что какой бы ни была эта борьба, у меня теперь есть мой орк, моя крепость, мой молот. И этого достаточно для целой вечности.

Тишина, наступившая после отгремевшей бури звонков и курьеров, обманчива. Она не пустая. Она плотная, как воздух перед новым ударом грома, насыщенная ожиданием и невысказанным вопросом: “Что дальше?”.