Книга Личная ассистентка для орка, страница 40 – Рина Мадьяр, Тая Мару

— Спасибо, — шепчу я тихо, благодаря его и за завтрак, и за заботу, и вообще за всё.

Мы едим молча, но это молчание другое. Оно тёплое, обжитое, полное понимания. Он смотрит на меня как на свою женщину. И в этом взгляде я просто таю.

— Сегодня будет тяжело, — говорит он, отпивая кофе. — Они уже в курсе. Де Ланкр не станет ждать. Он либо попытается сбежать, либо нанесёт удар первым. Возможно, оба варианта сразу.

— Я знаю, — я отрываю кусок хлеба. Руки больше не дрожат. — Я готова.

— Твоя статья о Броше и схемах пойдёт на первой полосе. Как есть. Ты автор.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

— Ашгар… — начинаю я.

— Ты справилась, — перебивает он твёрдым решительным голосом. — Вчера ты нашла нить. Ты была храброй. Молот — это не только я. Теперь он и твой.

После завтрака мы отправляемся в типографию. Вместе. Выходя из одного дома. Этот факт всё ещё кажется сюрреалистичным. Я иду рядом с ним, в своей обычной рабочей одежде, но под ней всё ещё тлеет воспоминание о его прикосновениях, а на шее, под высоким воротником блузы, красуется маленький синяк. След его поцелуя. След обладания.

На пороге Молота нас ждёт странная тишина. Не та, что была после инспекции. Тишина сегодня напряжённая, звенящая. Домовые стоят на своих местах, их паровые венцы клубятся ровно и мощно, словно заряжаясь перед битвой. Они смотрят на нас, и в их бездушных глазах, кажется, читается понимание.

Ашгар проходит в свой кабинет, а я за своим столом в приёмной. Мы должны ударить первыми. Быстро и безжалостно.

Я разворачиваю свои заметки о Броше, схему из прачечной и принимаюсь за работу. Теперь я пишу обвинительную речь. Каждое слово должно быть словно пуля. Я вплетаю в текст цитаты из книги де Ланкра, которую Ашгар оставилмне на столе. Я чувствую его вкус мести и правды. Это не просто материал. Это положит начало концу всех их действий.

Ашгар выходит из кабинета и молча кладёт передо мной свежий, ещё пахнущий краской, оттиск передовой статьи. Он написан им. Короткий, яростный удар молота. Прямо в лицо Совету Пароходства, с прямыми обвинениями в коррупции и требованием немедленной отставки.

— Сведи всё воедино, — говорит он. — Сделай так, чтобы они не могли от этого отвернуться.

Я киваю, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу не только решимость полководца, но и горячую, мужскую гордость.

Работа закипает. Цех оживает, грохот станков становится музыкой возмездия. Домовые, получив чёткие команды, работают с удвоенной энергией. Мы с Ашгаром как две полюса одной бури. Он её сокрушительный эпицентр, а я её направляющая сила.

И вот первый оттиск лёг мне на стол. “МОЛОТ”. Крупный шрифт. Подзаголовок: “Сеть лжи: как Совет Пароходства обворовывал город”. И ниже моя статья, на первой полосе. Рита Вивьер.

Я провожу пальцами по шершавой бумаге, по буквам, что складываются в моё имя. В горле встаёт ком. Я сделала это. Не он за меня. Я сама.

Ашгар подходит, смотрит на газету, потом на меня.

— Горжусь тобой, — говорит он тихо, так, чтобы никто, кроме меня, не услышал.

Этих слов достаточно. Они значат больше, чем любые признания в любви. Потому что они правда, я уверена в этом.

Курьеры развозят тираж по городу. Мы стоим у окна в его кабинете и смотрим, как первые экземпляры попадают в руки разносчикам. Тишина в “Молоте” снова становится звенящей и полной предвкушения.