Книга Личная ассистентка для орка, страница 17 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Но когда мы подходим к типографии, нас встречает тревожная суета домовых у входа.

Ашгар замирает на пороге, его тело напрягается, как у зверя, учуявшего опасность.

— Что случилось? — спрашивает он стальным голосом.

Один из домовых, тот, что покрупнее и, кажется, выполняет роль старшего, подбегает к нам, его паровой венец клубится беспокойно. Он издает серию быстрых, щелкающих звуков и указывает тонким пальцем внутрь.

Мы врываемся в цех. И я застываю в ужасе.

Главный печатный станок, сердце Молота, стоит. Вокруг него суетятся десятки фей, но их движения хаотичны. Они пытаются запустить механизм, но он лишь издает короткие, болезненные хрипы и замирает. Воздух пахнет не чернилами и маслом, а чем-то едким, горелым.

— Саботаж, — произносит Ашгар с ледяной яростью.

Мы подходим к станку. Ашгар проводит пальцем по засохшей, зернистой массе, подносит к носу, а затем осторожно пробует на язык.

— Сахар, — говорит он, и в его голосе слышно не гнев, а некое странное облегчение. — Смешали с абразивом, чтобы усугубить повреждения, но основа — сахар.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится интенсивным, почти горящим.

— Ты сможешь его исцелить, Рита. Твоя бытовая магия. Ты говорила, что использовала ее для чистки стоков, для удаления засоров. Это то же самое. Просто другой масштаб. Сахар растворяется в воде. Твоя магия может ускорить это, прочистить эти каналы без разборки всего механизма. Ты чувствовала машину раньше. Теперь почувствуй ее боль и исцели.

Я смотрю на него с недоумением и страхом.

— Но... это же сложный механизм! Я не могу...

— Можешь, — перебивает он. — Потому что это не просто механизм. Это сердце «Молота». И оно ранено. Ты уже стала частью его. Закрой глаза. Положи руки на корпус. Представь, как эта липкая сладость забила его вены. И прикажи ей раствориться. Уйди. Очистись.

Я колеблюсь, но потом вижу надежду в его глазах. И я делаю это. Закрываю глаза, кладу ладони на холодный металл. Я представляю себе чернильные пути, как реки, которые превратились в болото. Я шепчу заклинания, которые использовала для чистки труб, но вкладываю в них всю свою волю, всю свою ярость против тех, кто это сделал, и всю свою любовь к этому месту. Я представляю, как теплая вода течет по каналам, смывая липкую грязь, как сахар растворяется, как абразив вымывается прочь.

Сначала ничего не происходит. Потом я чувствую легкую вибрацию под пальцами. Слышу тихое шипение. Открываю глаза и вижу, как из сопел станка начинает сочиться мутная, сладкая жидкость. Домовые, видя это, с новым рвением начинают протирать, чистить, помогать процессу.

Ашгар стоит рядом, его рука лежит на моем плече, тяжелая и ободряющая.

— Видишь? Ты можешь.

— Включи, — говорит он мне, его голос хриплый от напряжения.

Я протягиваю дрожащую руку к главному рубильнику. Мое сердце колотится так громко, что, кажется, заглушит все звуки вселенной. Я делаю глубокий вдох и поворачиваю маховик.

Станок вздрагивает. Из его недр доносится глухой стон, скрежет, который заставляет меня сжаться внутри. Потом— шипение пара. Еще один рывок. И еще.

И вот... он заводится.

Сначала неуверенно, с хрипом, но потом гул нарастает, становится ровным, мощным, знакомым. Машина оживает. Домовые издают тихий, похожий на шелест ветра вздох облегчения и тут же бросаются к своим постам.