Книга Искра вечного пламени, страница 56 – Пенн Коул

Генри потер щеку.

— Не хочу с тобой ссориться, но тебе лучше не знать.

— Я не нуждаюсь в защите. Я не сломаюсь.

— Точно? — зло спросил Генри. — В последнее время ты не очень-то в себе.

«Борись!»

На языке забурлили слова. Ужасные, непростительные слова, которые необратимо разрушат нас.

Им вторили и мысли у меня в голове, которые звучали все громче и настойчивее, наполняя сердце безотчетным страхом.

«Борись!»

Я зажмурилась.

Мне… мне хотелось сделать Генри больно. Переломать ему кости. Расцарапать до крови. Эта мысль ужаснула меня.

Заворожила.

Замурлыкала.

— Возвращайся к своим друзьям, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Дрожащие ладони сжимались в кулаки снова, снова и снова.

Генри вдруг поник.

— Дием, погоди, прости меня! — Он шагнул вперед и потянулся ко мне.

В панике, внешне больше похожей на отвращение, я отшатнулась. Генри выглядел так, словно я отвесила ему пощечину, но я боялась, что сделаю еще хуже, если он останется.

Намного хуже.

«Борись!»

— Ну же! — зарычала я на него. — Иди!

Несколько секунд Генри смотрел на меня с жестоким разочарованием в глазах, потом развернулся и вышел из комнаты.

Хуже ссоры с Генри могла быть лишь неловкая натянутость, возникшая потом.

В какой-то момент Генри вернулся в комнату и заснул рядом со мной, но на заре мы встали и собрали вещи, чтобы отправиться обратно в Люмнос, не перебросившись и словом.

Периодически взгляд Генри задерживался на мне, мышцы бугрились, словно он боролся с тягой заговорить, но он помалкивал, и я тоже молчала.

Пока мы стояли у трактира и готовили коней, двое мужчин — участников ночного собрания остановились пожелать нам счастливого пути. Я натянуто улыбнулась им и вполне вежливо поблагодарила, но, когда один наклонился и зашептал Генри на ухо, взгляд Генри перехватил мой, и моя улыбка погасла.

Мы выбрались на широкий, пустой участок Кольцевой дороги. Наши кони шли рядом, мертвую тишину нарушал лишь мерный стук их копыт.

Прошлой ночью я хотела сделать Генри больно.

Эта мысль терзала меня не переставая. Он всегда был моим вернейшим другом, был преданным и добросердечным… А мне вчера ночью хотелось разбить ему сердце, а потом переломать кости.

Самое страшное, я могла и не удержаться. Если бы Генри задержался и подошел ближе… Что, если бы я не остановилась?

Я всегда легко вспыхивала и гордилась этим. Гордилась несгибаемым духом в мире, который ждал, что я буду тихой, незаметной и раболепной. Но теперь эта искра проявлялась не в отваге или в невинных шалостях. Она стала разрушительной. Смертоносной.

Если не научусь контролировать себя в ближайшее время, боюсь, она уничтожит меня или тех, кого я больше всех люблю.

После нескольких часов отрешенного путешествия я сдалась и прервала болезненное молчание:

— Ты был прав.

Генри сразу же переключил внимание на меня и выглядел при этом так, будто еще ни одна короткая фраза не приносила ему такое облегчение.

— Нет, не был, — быстро возразил он. — То, что я наговорил, было совершенно не к месту.

— Нет, ты был прав. Во мне что-то сломалось. — На последнем слове мой голос дрогнул, и я зажмурилась. — Ну или, по крайней мере, почти сломалось.

Генри подвел коня ближе и легонько задел ногой мою.

— Это не так уж и страшно. Так вырабатывается характер. — Даже не глядя на Генри, я слышала дразнящие нотки в его голосе, деликатное предложение мировой.