Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 131 – Маргарита Абрамова

Поэтому Фредерик запретил мне ехать к Давону?! Поэтому он был так категоричен! В его глазах стоял такой ужас, когда он требовал обещания не идти к Давону! Он не просто боялся, что меня впутают в их грязную историю или оскорбят. Всё оказалось гораздо сложнее.

Фредерик боялся, что Кристофер предложит именно это. И боялся, что я… я из чувства долга или отчаяния соглашусь. Значит, ему не все равно. Это греет душу.

Я не знала, удалось ли мне достучаться до Кристофера. Его рана была слишком глубока, а одержимость идеей возмездия, казалось, полностью затмила в нем все остальное. Но я могла его понять. Понимала ту всепоглощающую боль, которая толкает на крайности.

Больше всего сейчас хотелось оказаться дома. Хотелось чувствовать крепкие объятия Фредерика, видеть сияющую, беззаботную улыбку Виктории, мечтать о том, чтобы снова выбраться к морю — не для лечения, а просто так, чтобы слушать шум волн и быть спокойными и счастливыми, хотя бы на время. Эта картина была такой далекой,такой недостижимой, что от одной мысли о ней щемило сердце.

Когда мы подъезжаем к дому, я наивно надеюсь, что Марике хватило благоразумия и совести покинуть наш дом. Если она знает о нашем договоре с Фредериком и поняла, как я отношусь к нему на самом деле, то женщина должна понимать, как мне тяжело находиться с ней под одной крышей. Это было бы минимальным проявлением уважения — к себе, к нему, ко мне.

Но моим ожиданием снова не удалось сбыться. Семейство Давон меня сегодня не радовало и на уступки идти не желало.

В гостиной было пусто и тихо, и на мгновение сердце екнуло от облегчения. Но стоило Барту помочь подняться на второй этаж, как из своей комнаты показалась Марика.

— Миссис Давон, — не скрывая раздражения, произнесла я, останавливаясь прямо перед ней. — Отчего же вы все еще здесь?

— Я никуда не уйду, пока мне лично не скажет Фредерик, — заявила она с высокомерным вызовом, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по моей коляске, и в нем я прочла знакомое презрение. — Он пригласил меня сюда. И только он может меня отсюда выпроводить.

— Зачем вы все так усложняете? — спросила, искренне не понимая. — Это же… унизительно, в конце концов, — не удержалась от упрека.

Ее лицо исказилось от мгновенной ярости.

— Это ты мне говоришь об унижении? — она фыркнула, и ее смех прозвучал резко и неприятно, — Ты?! Которая сбежала с торгашом?! Но тебе теперь не нужен ненаглядный Генри, и ты решила отнять у меня Фредерика! Затащила мужика в постель, забеременела от него и чувствуешь себя хозяйкой! Да это ты никто здесь!

— Что? — вырвалось у меня. Услышать от нее имя Генри, да еще в таком контексте, было как удар под дых. Откуда она знает? Неужели Фредерик рассказал? Но он не мог знать о беременности… Значит…

Генри. Он общался с ней, когда я уехала. А может, и раньше.

— Строишь из себя святую невинность…

— Я не намерена это слушать, — сцепилась с ней взглядом, женщина была в ярости, словно не в себе, она сейчас была похожа на ведьму с зелеными глазищами, что даже дрожь пробрала.

— Покиньте мой дом, миссис Давон, — ее нахождение здесь становилось опасным.

— Ах ты мерзавка! — ее крик, пронзительный и дикий, разорвал тишину коридора. И прежде чем я успела что-либо предпринять, она бросилась на меня.

Ее пальцы впились в мои волосы,дернули так, что в глазах потемнело от боли. Я вскрикнула, инстинктивно пытаясь оттолкнуть ее, но ее хватка была слишком цепкой. В следующее мгновение, все еще держа меня за волосы, она с силой толкнула ладонью прямо в грудь.