Книга Землянка для Космического Императора, страница 57 – Карина Вознесенская

Она поправилась. Силы вернулись. Щеки порозовели. Но в ее глазах, когда она думает, что я не смотрю, иногда мелькает тень. Тоска по дому. По своему миру, где солнце жёлтое, а небо голубое. Я не могу дать ей это. Но я могу дать все остальное.

Кай воркует что-то неразборчивое. Смесь гортанных звуков ксайлонского и мягких земных слогов, которым учит его мать. Башня из кристаллов дрожит и с грохотом разваливается. Он не плачет. Он смеется. Звонко, беззаботно. Звук, от которого что-то теплое и большое распирает мне грудь.

Я откладываю панель в сторону.

— Неудача, — говорю я, и мой голос звучит непривычно мягко даже для моих ушей. — Конструкция была неустойчивой восновании.

Кай поворачивает ко мне голову. Его глаза… они с возрастом проявили мой цвет. Жидкое золото, но форму оставили ее, миндалевидную, умную. В них сейчас искрится озорство.

— Па! — выдает он четко. Его первое слово было: «Ма». Второе «Па». Для Императора, перед которым трепещут миры, эти два слога значат больше всех титулов. Он тянет ко мне руки. — Па-па! Дай!

«Дай» — это уже третье. Очень практичное.

— Что дать? — спрашиваю я, подходя и опускаясь перед ним на корточки. Для моих габаритов поза неудобная, но я ее не замечаю.

— Тот! — он тычет пальчиком в мою поясную сумку, где лежит гладкий черный камень — обсидиан, привезенный мной с последнего смотра границ. Не игрушка. Талисман.

— Это не игрушка, Кай, — говорю я, но рука уже сама тянется к сумке. — Это камень власти. Тяжелый.

Я вынимаю его и кладу ему на раскрытые ладошки. Он тут же ахает от тяжести, но не роняет. Его собственное сияние усиливается, окутывая камень, и он, к моему изумлению, поднимает его без видимого усилия.

— Видишь? — шепчет сзади меня Лика. Я не слышал, как она подошла. Она опускается рядом на колени, и от нее пахнет чем-то травяным и свежим. — Он учится. Учится быстрее, чем мы можем себе представить.

Она смотрит на сына не с тревогой, а с гордостью и легкой грустинкой. Она знает, что он не будет обычным ребенком. Он никогда не будет просто ее мальчиком. Он наследник. Символ. Надежда.

Кай, увлеченный камнем, теряет концентрацию. Камень падает ему на ногу. Он морщится, его нижняя губа подрагивает. Верный признак приближающейся бури. Но прежде чем он успевает разреветься, Лика протягивает руку и легонько щекочет его под мышкой.

— Ку-ку! — говорит она, и ее лицо озаряется такой беззаботной, солнечной улыбкой, что у меня перехватывает дыхание. Это ее дар. Умение находить свет даже здесь, среди багровых скал.

Кай заливается смехом, забыв про камень и боль. Он хватает мать за палец и тянет ее к себе.

— Ма-ма-ма! Игра!

Я смотрю на них. На мою жену, смеющуюся и целующую пухлые пальчики нашего сына. На моего наследника, чье существование еще недавно казалось невозможной мечтой. И чувствую что-то, от чего сжимается горло. Не слабость. Сила. Другая. Не та, что ломает врагов. Та, что строит миры.

Я поднимаюсь, беру Кая на руки. Он тут же вцепляетсямне в волосы.

— Довольно игр, — говорю я, но в голосе нет команды. Есть игра. — Принц должен учиться. Пойдем, покажу тебе карту звездного неба.

— Звезды! — восторженно повторяет Кай, брыкая ножками.

Лика встает, поправляя платье. Она смотрит на меня, и в ее серых глазах я вижу отражение всего, что чувствую сам. Любовь. Изумление. Беспокойство. И бесконечную благодарность.