Книга Землянка для Космического Императора, страница 56 – Карина Вознесенская

— Не придется, — шепчу я в ответ, и это звучит как клятва. Как обещание, данное не только ему, но и себе, и этому маленькому существу, что спит между нами, и связывая нас воедино.

Кай во сне издаеттихий звук, похожий на вздох, и его сияние на мгновение пульсирует чуть ярче. Хорас отодвигается, садится на край кровати, не отпуская мою руку. Он смотрит на сына, и по его лицу, такому суровому и непроницаемому для других, расплывается улыбка. Маленькая, робкая, настоящая.

— Он спасает тебя, — говорит Хорас с изумлением в голосе, наблюдая, как скорее всего цвет постепенно возвращается к моим щекам, как дыхание становится глубже и ровнее. — Пока он касается тебя, ты восстанавливаешься.

Да. Это правда. Я чувствую, как его чистая, не обремененная жизненная сила течет в меня, латая разрывы, наполняя опустошенные сосуды. Это не магия. Это биология. Наша с Хорасом странная, чудесная биология, воплощенная в нашем сыне.

Мы сидим так, может, минуты, может, часы. Время теряет смысл. Есть только эта комната, тепло камина, крепкая, надежная рука Хораса в моей, и нежное, спасительное тепло нашего сына на груди. Счастье. Оно не бурное, не оглушительное. Оно тихое, глубокое. Оно прорастает сквозь трещины былых страхов и боли, как первый росток сквозь асфальт. Хрупкое, но невероятно сильное.

Я закрываю глаза, не в силах бороться с усталостью, но теперь это усталость от мира, а не от борьбы с небытием. Я чувствую, как Хорас поправляет одеяло, как его пальцы на секунду касаются моих волос. Я слышу его голос, тихий и твердый, обращенный уже не ко мне, а к Каю.

— Спи, сын. Помогай маме восстанавливаться.

И я проваливаюсь в сон, зная, что меня охраняют двое самых сильных существ во всей вселенной. Мой муж. И мой сын. И что бы ни принесло завтра, сегодня мы вместе. И этого достаточно. Больше, чем достаточно.

Хорас

Солнце Ксайлона не желтое и ласковое, как на ее потерянной Земле. Оно багровое и тяжелое, но сегодня его свет, пробивающийся сквозь высокие окна моих покоев, кажется мне самым прекрасным, что я когда-либо видел. Он падает на пол широкими полосами, и в одной из них, прямо на теплом ковре из шкуры, сидит он.

Кай.

Он уже не тот крошечный сверток, что лежал на груди у Лики, едва дышавшей. Прошло… по земным меркам, наверное, месяц. По нашим — цикл одной из лун. Но растет он не как ксайлонец. И не как человек. Растет как нечто уникальное. Каждый день, как неделя. Каждую неделю, как месяц.

Сейчас ему, если мерить земным временем, может, год. Может, полтора. Он сидит, окруженный разноцветными кристаллическими блоками, которые я приказал выточить лучшим мастерам. Не игрушки. Обучающие модули. Они должны развивать логику и моторные навыки. Но Кай использует их не по назначению. Он строит из них башню. Кривую, шаткую, невероятную. И не руками.

Он смотрит на рассыпавшиеся кристаллы, и его темные, как у матери, брови сдвигаются в милой сосредоточенной гримасе, и блоки сами поднимаются в воздух, повинуясь слабому, но уже уверенному сиянию, исходящему от его маленьких ладоней. Неуклюжее, чистое, могучее в своем потенциале.

Я сижу в кресле у камина, делая вид, что изучаю доклад на голопанели. Но я не читаю. Я наблюдаю. За ним. И за ней.

Лика стоит у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Она смотрит не на багровые скалы, а куда-то внутрь себя. На ней простое платье из мягкой серой ткани, ее темные волосы заплетены в одну толстую косу, лежащую на плече.