Книга Землянка для Космического Императора, страница 2 – Карина Вознесенская

А теперь я здесь. На камне. Разбитая. И, кажется, совершенно одна во всей этой необъятной и равнодушной вселенной.

Собираю волю в кулак. Шевелю пальцами рук. Получается, хотя и с трудом. Пальцы ног тоже слушаются. Значит, со спинным мозгом порядок. Маленькая, но такая важная победа.

Осматриваюсь, не двигая головой, скользя взглядом по каменным выступам, покрытым склизким лишайником странного фиолетового цвета. Вижу обломки… оплавленные, очень похожие на фрагменты корпуса «Гиппократа». Значит, я не одна. Надо встать. Найти укрытие, воду. Но тело, мой главный и вышедший из-под контроля инструмент, отказывается. Оно хочет только лежать и надеяться, что это сон.

Именно в этот момент я слышу скрежет камня неподалеку. Это не ветер. Не крики гипотетических птиц. Это шаги. Тяжелые, мерные, неспешные. Кто-то очень большой приближается ко мне.

Сердце начинает колотиться где-то в горле, боль в боку вспыхивает с новой силой. Страх, холодный и безжалостный, сжимает горло. Я замираю, стараясь даже не дышать, прикрыв веки, но оставив узкую щелку.

Существо останавливается рядом. Оно отбрасывает на меня огромную, широкоплечую тень. Я вижу его массивные ноги, обутые в ботинки из толстой, потрескавшейся кожи и тусклого металла. Оно наклоняется, и я инстинктивнозажмуриваюсь, притворяясь бесчувственной. Старая, как мир, уловка раненого животного. Может, получится обмануть его?

Чувствую его взгляд на себе. Физически. Словно по коже водят чем-то тяжелым и холодным. Потом грубое прикосновение к плечу. Пальцы, твердые, грубые, когда он переворачивает меня на спину, но они обжигают кожу не как сталь, а как раскаленный металл. Не могу сдержать короткий, сдавленный стон, когда острая и неумолимая боль снова пронзает мое тело.

Открываю глаза. И уже четко вижу его.

Он почти как человек. Ростом под два с половиной метра, может, больше. Широкий в плечах. У него не тело, а рельефные мышцы от взгляда на которые пересыхает в горле. Я ощущаю как от него исходит какая-то пугающая, но одновременно с эти завораживающая сила. Его кожа… или костюм, пока трудно разобрать, серебристо-серая, с матовым металлическим отливом, словно его выковали, а не родили. Лицо с резкими, высеченными чертами.

И глаза… Без зрачков, целиком состоящие из расплавленного, светящегося золота. В них нет ни тепла, ни любопытства, ни сострадания. Только холодная, безразличная оценка. И все же что-то в этой бездонной золотой глубине заставляет меня продолжать смотреть в них.

Ну, нашла, называется… своего спасителя, — проносится в голове.

Он что-то говорит. Голос низкий, как грудной рык. Я не понимаю ни слова, но интонация не сулит ничего хорошего. Он тычет пальцем в мою грудную клетку, прямо в эпицентр боли. Я вздрагиваю, и в глазах вспыхивают искры.

— Доктор Лика Волкова, — пытаюсь прошептать я, но из горла вырывается только хрип. — Я врач…

Он не слушает. Хватает меня за разорванный воротник скафандра и без всяких усилий, словно перышко, поднимает с земли. Мир плывет, боль становится всепоглощающей, черные пятна танцуют в глазах.

Он что-то кричит своему спутнику, такому же огромному и металлическому. Тот кивает, его золотые глаза скользят по мне с ледяным безразличием.

Меня несут. Я пытаюсь вырваться, но мои усилия — это попытка мотылька сдвинуть гору. Мое тело напряжено в бесполезном сопротивлении, но предательски чутко к каждому его движению. К теплоте, исходящей от его груди. К мерному ритму его шагов, который отзывается глухим эхом где-то под ребрами, совсем рядом с бешено колотящимся сердцем.