Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 81 – Юлия Ханевская

Слезы текут по щекам сами собой. Мне так много хочется сказать…

Что я тоже потеряла его однажды.

Что долгие годы жила одна и хранила в памяти наши счастливые моменты.

Что ради этой нашей встречи столько всего пережила… хватит на несколько сотен жизней.

Но я ничего этого не говорю, только держусь за его плечи и дышу полной грудью. Потому что мы оба уже прожили свое прошлое. Самое время его отпустить.

Ведь здесь и сейчас у нас снова есть мы.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем наше уединение нарушают тихие шаги.

Я отступаю от Кая и оборачиваюсь.

На лестнице стоит белая, как мел Медея со сверткомпростыни на руках.

Глаза у нее огромные, пустые, не мигающие — она смотрит на меня, но не видит по-настоящему.

Становится понятно, что причина ее растерянности сейчас вовсе не я — незнакомая женщина в промокшей насквозь сорочке, — а нечто иное, еще более шокирующее.

Она набирает в грудь побольше воздуха и наконец выдавливает:

— Кай… там… там леди Анара… Мы думали, она умерла, но… — Медея сглатывает и качает головой. — Кажется, она жива. Но я… я боюсь давать ей ребенка. Она ведет себя странно. Она… она меня не узнает.

Сердце пропускает удар.

Я делаю шаг вперед, тянусь к младенцу, инстинктивно, почти не думая — так, как тянется мать.

— Дай его мне, — мягко прошу я.

Медея резко отступает, прижимая сверток к груди, будто я сейчас представляю главную опасность.

— Н-нет… — выдыхает она. — Кто вы? Я не понимаю, что происходит.

Я замираю и медленно опускаю руки.

— Медея, — говорю я тихо. — Это я. Не бойся. Моя душа все это время была в теле Анары. Я — Нонна. А там… там наконец пришла в себя настоящая Анара.

Слова повисают в воздухе.

Медея смотрит на меня, как на сумасшедшую. Ее губы дрожат, лицо становится еще бледнее.

— Это правда, — хрипло подтверждает Кай за моей спиной. — Все именно так.

Она переводит взгляд с него на меня. Потом — на ребенка.

Я подхожу ближе, кладу ладонь ей на плечо и мягко улыбаюсь.

— Мы познакомились с тобой в монастыре. Меня привезли туда едва живую два брата, которые случайно наткнулись на разбитую карету в скалах. Ты выхаживала меня и лечила. Рассказывала, что мечтаешь стать целительницей и ездить по миру в составе группы милосердия. Помогать тем, кто не может себе позволить оплатить лекаря.

Ее плечи начинают подрагивать, по шекам бегут слезы. Я притягиваю ее к себе и осторожно обнимаю, стараясь не давить на младенца.

— Все хорошо, милая. Я обязательно расскажу тебе историю, как я очутилась здесь, но сейчас важнее малыш и его мама.

К нам подходит Кай и накидывает мне шаль на плечи.

— Тебе бы переодеться. Промокла до нитки, еще заболеешь.

— Все потом, — шепчу я. — Медея, дай мне ребенка.

Она шмыгает носом, кивает и протягивает сверток. В тот миг, когда я принимаю его, по телу прокатывается теплая, почти болезненная волна. Прижимаю малыша к себе, и внутри что-то наконец встает на место.

Я ощущаю его тепло, хрупкую, едва ступившую в этот мир жизнь.

Откидываю край ткани и смотрю на личико.

Маленький, розовый, самый обычный младенец. Ни инея, ни холода, ни следа той жуткой магии, что рвала меня изнутри все эти дни.

Я осторожно провожу пальцем по его щеке.

И в этот момент он открывает глаза.

Я замираю.

Ярко-синие, насыщенные, глубокие — и в них четко различимы вертикальные, драконьи зрачки.