Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 49 – Юлия Ханевская

Раздается глухой хруст сломанного носа, и мужчина оседает на пол.

На мгновение все стихает.

Я сижу, прижавшись к стене, и не верю, что все еще жива.

Руки дрожат, дыхание сбито, все тело ломит.

Кай стоит, тяжело дышит.

На лице кровь, на рукаве — порез.

Он оглядывается, взгляд встречается с моим.

— Анара… Вы живы? — голос хриплый, слова с трудом различаются за тяжелым дыханием.

Я киваю, но не могу встать — ноги не слушаются.

Губы дрожат, и я вдруг понимаю, что больше не могу держаться.

Слезы хлынули сами собой.

Я закрываю рот обеими ладонями и сдавленно рыдаю, всхлипывая так, что не могу вдохнуть.

Он подходит, медленно опускается рядом на колено и привлекает меня одной рукой к себе. От него пахнет кровью, но рядом с ним… не страшно.

— Все, — говорит он тихо. — Все закончилось.

А я понимаю — нет.

Это только начинается.

— Я заметил движение на кухне, — продолжает Кай, чтобы меня отвлечь. — Когда пошел проверить — они напали со спины. Ударили по голове, связали. Потом, видимо, поднялись к вам.

Я все еще дрожу, не могу перестать. И тут вспоминаю про Медею. Меня будто ледяной водой окатывает.

— А как же… — я резко отстраняюсь. — Медея!

Поднимаюсь на ноги, не обращая внимание на ломоту в теле и полное отсутствие сил.

Кай пытается удержать, но я уже бегу к двери.

— Анара, подождите, — он встает, но тут же спохватывается: — Я пока свяжу второго, пока он не очнулся.

Я не слушаю.

Срываюсь вниз по лестнице. Доски стонут под ногами, руки скользят по перилам.

Запах дыма, железа и страха стоит в воздухе, будто сам дом пережил этот бой.

— Медея! — кричу, распахивая дверь ее комнаты.

Пусто.

Мчусь на кухню — именнотам Кай заметил движение перед тем, как на него напали. Молюсь, чтобы с девочкой ничего не случилось, чтобы она была жива…

Нахожу ее на полу, без движения. Свет лампы падает на бледное лицо и растрепанный волосы.

Сердце замирает.

Я оседаю на колени рядом с ней, ищу пульс.

Есть. Слабый, но есть.

— Господи… — выдыхаю. — Спасибо!

Только теперь замечаю: на плече у Медеи порез. Кожа опухла, по краям расползается зеленоватый отек.

Отравленное лезвие.

— Нет, нет, нет… — шепчу я, зажимая рану чистым полотенцем.

Память откликается сама, будто внутри оживает кто-то другой — настоящая Анара.

Я вижу ее глазами и вспоминаю названия нужных мне трав.

Знаю, что делать.

Подрываюсь, роюсь в ящиках. Пакетики, коробочки, засушенные стебли, корни.

Пальцы дрожат, но я нахожу нужное: листья лоха, горькая календула, щепотка лунной мяты.

Нужно измельчить, смешать, залить кипятком.

Я ставлю чайник на печь, и огонь вспыхивает сам по себе. Пока вода нагревается, принимаюсь нарезать травы.

Минуты тянутся мучительно долго.

Когда отвар готов, я возвращаюсь к пострадавшей и промываю рану — зелень на коже шипит, будто яд выходит наружу.

Потом приподнимаю голову Медеи и вливаю ей в рот несколько глотков.

— Ну же, милая, приходи в себя… — шепчу я, чувствуя, как в груди все сжимается.

Какое-то время ничего не происходит.

Потом — легкий вдох. Второй.

Цвет кожи постепенно возвращается, а зеленый налет по краям раны исчезает, остается только воспаление.

Я выдыхаю, чувствуя, как дрожат колени и руки.

— Спасибо… — не понимаю, кому говорю — себе, дому или той, что живет во мне.

Медея дышит ровнее, веки дрожат.

— Все хорошо, — шепчу я, гладя ее по щеке. — Все уже хорошо…